Что мне приснится - Георгий Паксютов

По мере того, как шло время, моя боль понемногу стала притупляться. Теперь я гадал, что именно от меня могло понадобиться одному из лидеров Ордена, и в этих размышлениях бродил по окрестностям, сокращая ожидание назначенной встречи. Душевных сил у меня оставалось слишком мало, чтобы по-настоящему нервничать, но теперь я понял, что это был серьезный поворот событий. Вывод из штата грозил для меня большими трудностями в ближайшее время, а тут я вроде бы мог разом все исправить. И опять я задумывался над тем, какая именно задача будет передо мной поставлена, и почему для нее выбрали меня. Наверняка это должно быть что-то серьезное, на что не каждый согласится, тем более что члену Ордена в принципе можно посулить не так уж и много чего. Да, резонно предположить, что Хилон узнал о моем положении и решил использовать его, как рычаг влияния. Тем лучше для меня.

Когда я прибыл в назначенное место, меня, рисовавшего в голове самые разные опасные и ответственные задания, ожидало разочарование. Мне всего-то и надо было, что отправиться в какую-то деревню недалеко от Дита, да в назначенный день встретится там с нужным человеком, который сам меня найдет, и передать ему посылку. Это была маленькая черная коробочка, почти невесомая. Я повертел ее в руках. Внутри могло лежать кольцо или что-то подобное. Что же, ради возвращения в действующий штат можно и поработать мальчиком на побегушках.

Если я был разочарован тогда, то это было ничто по сравнению с моими чувствами, когда я, после долгой дороги, прибыл сперва в Дит, а потом в нужную деревню, но в назначенный день там никого не оказалось, чтобы забрать посылку. И на следующий день тоже.

На третий день, когда было уже понятно, что никто не придет и не собирался приходить, я выкинул коробочку, не став даже открывать ее. И хотя делать там было больше нечего, а тамошние пейзажи сами по себе доводили меня до отчаяния, я никак не мог решиться на то, чтобы уехать. Я просто сидел и смотрел вокруг, потому что уехать - означало бы согласие с тем, что меня использовали, как последнего дурака. Этот момент должен был наступить непременно, но иногда нет сил посмотреть реальности в лицо, и ты просто отдаляешь тяжелую минуту от себя, даже если это только усугубляет положение.

И ведь делать-то в этой деревне нечего, только смотри на все эти дурацкие хибары. Ну, еще трактир здесь есть -- даже странно, что я в нем еще ни разу не побывал, ну да я не очень люблю подобные места.

Куда ни глянь, до самого горизонта - поле после жатвы усыпано золотистыми стогами сена. Щедрая и ласковая земля дает урожаи обильно, сторицей вознаграждая крестьян за их нелегкую работу. Само небо как будто радуется, наблюдая эту умиротворенную картину, и оттого даже выглядит иначе, чем в городе - каким-то особенно насыщенным синим цветом напоен его свод, и особенно внушительными выглядят громады его облаков. Солнце пригревает ласково и нежарко, а ветра, приходящие сюда по открытому пространству со всех четырех сторон света, несут в себе приятный аромат полевых трав. Здесь и только здесь человек живет в гармонии с природой - и с самим собой.

Если кто-то представляет себе деревенскую жизнь примерно так, то он очень сильно ошибается.

Глава девятая

Часть первая

- Далеко на востоке, там, где восходит солнце, живет непохожий на нас народ, - преувеличенно серьезно говорил Орест. - Они владеют многими знаниями, о которых здесь никто и не слышал. У них своя письменность, своя неповторимая культура. У них я в былое время научился искусству скрытности, хотя мне, конечно, далеко до их лучших мастеров. Благодаря этому я могу проникнуть куда угодно, и остаться незамеченным.

Я рассмеялся, представив себе Ореста, крадущегося в тенях; у меня не было ни малейших сомнений, что он скорее предпочтет перебить стражу и войти в парадный вход. Орест было насупился, посчитав, что я усомнился в одном из его многочисленных талантов, но потом засмеялся вместе со мной. Мы смеялись вместе, и это выглядело так глупо в моем нынешнем положении, когда я выхожу на бой с тем, что составляло основы моей жизни, когда я проливал свою и чужую кровь -- когда все с удивлением оглядывались на нас, наконец -- но мне было все равно. Я чувствовал себя хозяином самому себе, и я хотел смеяться.

Орест сделал глубокий глоток из своей кружки. Как всегда, он пил неразбавленное вино, я же сегодня предпочел ограничиться просто водой.

Умирая, лягушка спросила: "Зачем ты это сделал, ведь ты умрешь вместе со мной?", на что скорпион ответил: "Потому что я скорпион".

Чтобы Орест не заметил перемены в моем лице, я поспешил тоже поднять кружку и сделать глоток. Вода была холодная, не как я люблю.

- Что еще знает этот народ, чего не знаем мы? - с деланным весельем спросил я.

Орест слегка удивился, видимо, почувствовав неискренние нотки в моем вопросе, но ответил:

- Чтобы рассказать, понадобился бы не один день, а ведь и я всего лишь узнал парочку вещей понаслышке... Вот, например, они верят, что все живое живет не один раз. Каждый зверь, человек или даже дерево, прожив одну жизнь, возвращается в мир, но на этот раз в другом обличии.

Впервые слышу о подобном. Впрочем, мир воистину полон неожиданных вещей. Можно было бы усмехнуться над нелепыми представлениями непохожих на нас людей, но вместо этого я только спросил:

- Получается, у каждого будет еще один шанс?

- Да, - ответил Орест так же серьезно и кивнул. - Но если вдуматься, то это может быть как хорошая, так и дурная новость.

Мы подняли наши кружки одновременно, и на этот раз прохладная вода чувствовалась на моих губах, как что-то обжигающе-горькое.

Опустив свою кружку на стол, Орест неожиданно улыбнулся -- он не мог долго оставаться в задумчивом состоянии, как будто был создан для безостановочного движения. Такого движения, которое не задумывается о конечной точке своего пути, а просто продолжается, потому что для того и существует. Мне вспомнились слова, которые он сказал в день нашей первой встречи, перед костром, и я подумал, что Орест тогда открыл мне самую большую правду о себе. У него могут быть, и наверняка есть, какие угодно тайны, но что бы я о нем ни узнал, это уже не покажет мне об Оресте ничего нового. Я знаю его всего, во всей его трагической глубине. Потом я подумал, что Орест, наверное, тоже успел увидеть все то, что я есть, и к моему горлу подступил комок. Всю жизнь я думал о себе очень много, и куда меня это привело? К полной пустоте. Я не выше, я ниже, чем последний из людей, и если мне и было дано больше, чем им, то это только мне в вину. Но я не должен больше быть таким. Не уверен, что путь Ореста мне подходит, но если мне представится возможность сделать так, что моя жизнь окажется прожита не зря -- я не упущу ее.