Что мне приснится - Георгий Паксютов

Совершенно не понимая, что происходит, я кивнул. Родерик, казалось, успокоился, но потом снова на мгновение оскалил зубы и зло бросил:

- Знаете историю про лягушку и скорпиона? Конечно, знаете -- все знают, но я все равно расскажу. Скорпион хотел переправиться на другой берег реки и попросил лягушку перевезти его на своей спине. Лягушка ответила, что боится быть ужаленной скорпионом. Тогда скорпион сказал, что не умеет плавать, и если он ужалит ее, то утонет сам. Лягушка нашла его довод разумным и согласилась перевезти скорпиона. Когда они были на середине реки, скорпион все-таки ужалил лягушку. Умирая от яда, она спросила: "Почему ты это сделал? Ведь ты умрешь вместе со мной". На что скорпион ответил: "Потому что я скорпион", - вампир сделал небольшую паузу, серьезно и даже с сожалением глядя мне в глаза, а потом закончил. - Так же и ты -- я перейду на ты, ладно? - когда-нибудь спросишь у Ореста - "почему?", а он ответит: "Потому что я -- это я".

Я не смог удержаться от того, чтобы вздрогнуть. Даже не важно было, откуда именно Родерик знает про Ореста и мою с ним связь -- неудивительно, что он хорошо осведомлен о происходящем в городе, а Орест привлекает к себе внимание. Теперь стало понятно, что он действительно откуда-то знает мою истинную цель, а это, в свою очередь, значит, что без боя мне отсюда не уйти. Я не мог решить, глядя на успокоившегося и снова улыбающегося, гостеприимного Родерика, не стоит ли мне прямо сейчас схватиться за меч и атаковать первому, пока есть такая возможность. Ясности положению не добавляла и странная притча, рассказанная Родериком -- почему-то она странным образом взволновала меня, скорее всего, я почувствовал, что в ней действительно содержится правда относительно Ореста.

Увидев мое смятение, Родерик заулыбался еще шире и заговорил снова, на этот раз мягко и утешительно:

- Не волнуйся так сильно, для этого еще настанет время в будущем. Сейчас просто говори свободно, о чем желаешь, хотя я от всего сердца советовал бы тебе уйти отсюда и вернуться в свой дом... Так о чем ты желаешь говорить? Это должно быть что-то интересное. Главное, чтобы интересное.

Я молчал, до сих пор не понимая, почему он так себя ведет и как мне поступить. Обнажать меч все-таки сейчас было не время -- вампир совсем не производил впечатления того, что намерен нападать, скорее наоборот. Но к чему эти шумные разглагольствования, и на каком таком разговоре он зачем-то настаивает?

Родерик вздохнул.

- Догадываюсь, о чем ты думаешь. Ты так погрузился в свой нынешний образ жизни, что даже не можешь помыслить ни о чем другом. Но не может же вся история состоять только из этого.

Родерик резко встал -- я готов был выхватить меч из ножен -- но вместо того, чтобы бросаться на меня, он сунул руки в карманы и начал расхаживать туда-обратно по участку комнаты между своим столом и дальней от меня стеной.

- Никогда не умел, как надо, заполнять неловкое молчание. Впрочем, и ты оратор не из великих, как я вижу -- уж прости за прямоту. У тебя есть братья или сестры? - неожиданно спросил он.

- Нет, - ответил я и покачал головой, решив ничему не удивляться.

- И у меня нет. Это, наверное, говорит о чем-то. Нет тех близких связей, которые возникают, когда вы растете вместе. Я хотел бы иметь младшую сестру или брата. У меня есть потребность кого-то защищать...

Я улыбался, выслушивая этот бред, и пытался изобразить понимание и согласие. У вампира есть потребность защищать -- о таком мне прежде не доводилось слышать.

- Я вообще хотел бы быть более нормальным, быть таким, как все. Просто жить с большой семьей в своем доме, безбедно и радостно. Наслаждаться обычными удовольствиями в жизни... Трудиться, как все это делают. А ты хотел бы быть, как все? - Родерик посмотрел на меня с любопытством.

- Нет, - не задумываясь, честно ответил я, а потом тут же мысленно обругал себя за неуместное возражение.

Родерик, однако, выглядел довольным моим ответом.

- Поэтому ты и интересен, старина. Кому был бы интересен такой же человек, как все другие? Людям интересны те, кто не похожи на них. А твоя честность -- кто-то принял бы ее за глупость или бестактность, но я нахожу в ней особенное обаяние.

Родерик вернулся в свое кресло, подперев левой рукой голову, а левой постукивал по столу.

- Но я вижу, что тебе говорить не хочется, ты отвечаешь односложно и думаешь все о том же, зачем и пришел... Ладно, я тебе скажу, но потом поступлю так, как должен. Мне не нравится эта обязанность! Почему мы не можем просто поговорить, предаться мирным занятиям, с удовольствием провести время? Я приказал бы накрыть на стол и послал бы за музыкантами или поэтом, чтобы услаждать нам слух. Но нет, непременно нужно кровопролитие, нужно махать мечом. Я не нахожу это таким уж увлекательным, к тому же однообразие приедается, - Родерик снова пристально посмотрел на меня, а потом сказал: - Да, Тайные владыки поддерживают определенные отношения с Орденом. Большего сказать не могу, пока еще слишком рано. Дальше ищи сам.

Не успел я хоть как-то обдумать его слова, как он добавил:

- Ну ладно, сделаем, что должны. Но ты уж прости, старина, поддаваться я не собираюсь.

В этот момент до меня наконец дошло, что сейчас произойдет, но никак отреагировать я не успел. Трансформация вампира произошла гораздо быстрее, чем можно было ожидать -- вот юноша еще печально улыбается, а вот по его лицу прошла рябь, как по поверхности воды, и это не лицо уже, а личина страшного зверя.

Нельзя было встречать нападение, сидя на диване. Я перекувырнулся вперед, на открытое пространство, и чтобы обеспечить себе простор для движения, и чтобы уйти из-под первой, быстрой и свирепой атаки. Когда я распрямлялся, в моей руке оказался обнаженный меч.

Скорость вампира, как это было видно, оказалась столь высока, что я не мог противопоставить ей только скорость своего тела. Каждое движение должно было быть направленным к определенной цели.

Вампир сейчас стоял передо мной. Одежда по-прежнему оставалась на нем и сидела нормально, так как, хотя в этом облике он и держался иначе, пропорции его тела не изменились. Это было странно и неприятно видеть. Внешне он выглядел примерно так же, как вампир в Дите, и в лице его так же не было ничего, кроме злобы и жажды убивать.

Я рванулся вперед, выставив перед собой меч, и в движении метнул в него нож, который успел заранее взять в руку. Вампир лениво отмахнулся от летевшего в него ножа и сам бросился мне навстречу. За мгновение до того, как мы бы столкнулись, я поднырнул в сторону, уклоняясь от удара когтистых лап, и сам попытался сбоку нанести удар мечом. Мне удалось уклониться, но вампир оказался слишком быстр и по инерции пронесся мимо меня, а мой клинок только рассек воздух.