Призрак - Кэт Блэкторн

Я убрал свои нити, и меньший оборотень кивнул мне, прежде чем потянуть существо за шею в лес. Хор воя эхом разнесся в сумерках, и ему ответили звуки природы. Шелест листьев и беготня животных вновь зазвучали. Лес снова был в безопасности. Волк оценивающе посмотрел на меня.

— Ты перевоплотился.

Я вытянул свои длинные руки с черными прожилками, покрытые белой костью.

— Так вот что это такое? Я думаю, что мой косплей Венома сегодня идеален.

Он фыркнул.

— Рад, что ты вернулся. Спасибо, что... оставил упыря нам.

— Как бы ни хотел убить его, я знаю, что он принадлежит вам.

— Мы не забудем этого одолжения, Призрак.

Когда Волк так говорил, становилось понятно его положение в стае. Он был альфой, независимо от того, говорил он о своем титуле или нет. Первый самец-альфа за многие поколения. И он достоин этого.

Я выдохнул.

— Ты веришь, что это все? Теперь все закончилось? Запись с камеры видеонаблюдения была нечеткой, но похоже, что это могло быть еще мерзкое существо.

— Мы нашли его запах на лисах. Что он знал Блайт, и откуда она пришла, уже не секрет. Ты так не думаешь?

Мой темно-синий туман полз по лесной подстилке, покрывая мертвую траву, а затем и тротуар. Я закрыл глаза и почувствовал каждую ветку, белку, насекомое, камень. Мои туман и тьма клубились вокруг стаи, каждый вонзал свои клыки в разные конечности упыря, который кричал, пока они грубо уносили его.

— Я больше ничего здесь не чувствую, — сказал я, открыв глаза. — Но хочу еще проверить в городе.

— Если ты настаиваешь. Но я думаю, что мы можем спокойно отдыхать, а Блайт может быть свободна. И, эй, нам не нужно раскрывать перед ней наши сущности. Я думаю, мы, блядь, покончили с упырем. А теперь, давай отправимся домой и возьмем пива с бургерами. Я умираю с голоду.

— Мне нужно вернуться к Блайт до того, как пройдет влияние Оникса.

Я отправил ему сообщение, проверяя, как там дела после угроз упыря. Дракон заверил меня, что вокруг них нет ничего демонического. Он не казался обеспокоенным. И теперь, когда мои силы были в стабильном состоянии, я мог быстрее добраться до дома. Мои способности, вернувшись, вновь проявились сильнее... из-за нее. Я должен чувствовать себя спокойнее. Упырь был пойман, и сейчас его ждала участь хуже смерти. Я защитил своего Маленького Призрака, как и обещал. Мои силы вернулись, пусть и ненадолго. Они проявились из-за необходимости защитить ее, что было... необычно. Я должен вздохнуть с облегчением и радоваться. Возможно, мое недоверие к демонам дало о себе знать, а адреналин от схватки и яд, с которым боролось мое тело, выбили меня из колеи. Я стряхнул с себя сомнения. Вольф был прав. Мы сделали это. Теперь могли отпустить Блайт. Так будет лучше для нее. То, за что я боролся и над чем работал. Так почему же что-то во мне разбилось вдребезги от того, что все закончилось

ГЛАВА 17

Блайт

Я ХОЧУ ТЕБЯ

«Зло — это то, чем вы являетесь?

Или это то, что вы делаете?»

Американский психопат

После нескольких кружек пива и игр на старой приставке слабое мерцание свечей поманило меня вздремнуть на потертом диване Эймса. Я все еще не пришла в себя после библиотеки. Вольф сказал, что я могла надышаться асбестом, токсичным химическим веществом, используемым в старых зданиях. Я понимала, что в этом был определенный смысл, но что-то еще не давало мне покоя. Я не могла понять, что именно. Может быть, это их разговор, подслушанный мной в машине, или то, сколько раз я теряла сознание, находясь рядом с ними. Это казалось подозрительным, будто не случайность. Но опять же, я находилась в бегах и скептически относилась ко всему — от грузовика, стоящего рядом на светофоре, до бариста в кофейне. Я не доверяла людям и искала любую причину, чтобы не верить в искренность этих парней. Не безумно ли, что рядом с ними я чувствовала себя в такой безопасности, что мне хотелось спать? Я долго была в бегах, борясь за жизнь в одиночку, что, наконец, долгожданное человеческое общение с мускулистыми мужчинами успокоило мой разум, по крайней мере, на то время, пока мы находились вместе. Их шутки успокаивали меня, погружая в сон.

Под его ботинками хрустели сухие ветки, когда он пинал фонарик с извилистой тропинки в темный лес. Тропинка, которую я узнала с прошлой ночи. Он насвистывал ту же мелодию, что и я, когда была подростком. Она звучала так реально, что мне хотелось бежать. Я хотела спрятаться. Хруст прекратился на середине тропинки, и он поднял голову; когда я видела его в последний раз, он выглядел лучше, потому что сейчас его лицо измученное и серое. На нем потрепанная фланелевая рубашка с огромными пятнами засохшей крови. Но ниже левого плеча она все еще свежая, прямо там, где я ее оставила. Она напоминала мне о том, что я сделала. Она напоминала мне о том, что я не справилась... почему-то. Хотя я была уверена, что он окоченел и перестал дышать… но он выжил, и не остановится, пока не отплатит мне тем же. Страх душил меня. Нет, это он. Та ледяная рука была не его. Как я могла почувствовать это во сне?

— Я поймал тебя, как и обещал, — прошептал он.

Кто-то схватил меня за плечо, и я испуганно открыла глаза. Я ожидала увидеть лес, раздавленную тыкву. Ожидала почувствовать запах его кисловатого дыхания у себя перед лицом. Но вместо этого я лежала, укрытая вязаным одеялом, на церковном чердаке, который освещали капающие конические свечи. В комнате с витражом витала прекрасная атмосфера, словно я находилась в другом времени, шагнув в давно минувшую эпоху. Это странно успокаивающее чувство, будто я на короткий миг переместилась во времени. Мне интересно, будет ли такая же атмосфера на Празднике Святых, когда все оденутся в костюмы восемнадцатого века. Узнаю об этом через пару недель. От этого зрелища мое дыхание замедлилось, а мужчина, который все еще касался моего плеча... только ускорил мой пульс. Его челюсть напряглась, а голубые глаза под темными бровями заблестели от беспокойства.

— Тебе снился кошмар. Ты проспала несколько часов.

Сев, я просунула пальцы между дырками в одеяле.

— Я разговаривала во сне? Мне жаль, что я отключилась. Похоже, со мной это часто случается.

— Психологическая травма выматывает человека. Пожалуйста, не извиняйся за это. Я считаю за честь, что ты чувствуешь себя