Призрак - Кэт Блэкторн

— Правда? Я их люблю. И очень давно подумывал стать священником.

— Ты шутишь. Не знала, что ты религиозен. Почему этого не сделал? — он только смотрел вперед, темнота пыльных теней скрывала его лицо.

— Иногда Бог не тот, кто стучится в дверь. — Преодолев, как мне показалось, несколько этажей, мы добрались до самого верха. Разбитая дверь открылась, и мы оказались на чердаке. Красный свет, просачиваясь сквозь витражи, освещал каждую поверхность.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — сказал Эймс с легким поклоном. — Пожалуйста, располагайся поудобнее.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы оглядеться вокруг. Небольшая кухонька и квадратный холодильник Dometic располагались в углу, ближайшему ко входу, а остальная часть комнаты растянулась, как квартира-студия. Потертый кожаный диван на красном персидском ковре стоял под витражным стеклом напротив неуклюжего старого телевизора. Только одна-единственная лампочка свисала с потолка в середине комнаты на крошечной цепочке из бисера. Кровать королевского размера с черными шелковыми простынями стояла в дальнем углу, а еще одна двуспальная стояла у стены напротив. Я вдруг обрадовалась, что не согласилась остаться с Эймсом ночь назад. Не то, чтобы я осуждала его за старую обстановку и жизнь на чердаке какой-то странной церкви, но тут нет места для уединения. Я никак не смогу заснуть, зная, что его кровать находилась прямо напротив моей.

— Это не мираж, — сказал он, и я поняла, что он наблюдал за мной. Внезапно я почувствовала себя самым грубым человеком в мире.

— Это прекрасно, правда. Я просто не ожидала, знаешь ли…

— Ты не ожидала, что будешь тусоваться с призраком, который гремит цепями на церковном чердаке, а? — прервал меня Вольф с дивана.

Эймс метнул взглядом в своего друга, и я подавилась смехом.

— Что-то подобное.

— Мы все языческие грешники. Мне очень нравится быть в доме Господа. — Ответил Оникс, достав пиво из холодильника.

Эймс и Вольф усмехнулись. Когда я присоединилась к ним в гостиной, Оникс передал мне бутылку крепкого эля.

— Как давно ты живешь здесь? — спросила я, делая глоток. И подошла к витражам. Из крошечной трещины в красном стекле я могла видеть усеянную тыквами землю далеко внизу.

— Несколько лет. У нас с отцом Жозефом есть… соглашение.

— Я бы сказал, взаимовыгодное понимание, — добавил Оникс.

Телевизор ожил, когда Вольф его включил. Он толкнул меня под локоть, и, повернувшись, я увидела, что он сидел на полу, скрестив ноги, как маленький ребенок. Ну, совсем не маленький ребенок. Очень крупный мужчина, который, даже сидя, доставал мне до талии. Я взяла джойстик из его руки, прежде чем смех вырвался из моего горла.

— У вас есть старая приставка Nintendo? Я с детства не играла в эти игры.

Эймс потер затылок.

— Я знаю, что есть более новые игровые системы, но…

— Нет, мне это нравится.

Я улыбнулась. Было ли… небезопасно привести меня сюда? В моей груди потеплело при мысли, что он, возможно, старался произвести на меня впечатление. Надежды не было, потому что Эймс меня постоянно впечатлял и привлекал. Поездка, которую он подарил мне ранее, заставила меня хотеть прокатиться на нем в ответ. Однако это было не только сексуальное влечение. В его голубых глазах читалась нежность, которую я никогда раньше не испытывала. Эймс, будто видевший и проживший тысячу жизней, смотрел на меня так, как будто я являлась единственным человеком в мире. С ним было легко. Я чувствовала, что могла доверять ему. Поверьте, он не стал бы лгать мне или обманывать. Эймс Коув казался самым совершенным ангелом-мужчиной. Может быть, поэтому, в отличие от меня, он чувствовал себя свободно в святых местах. Он являлся ангелом; Я была демоном. Мои грехи обожгли алкоголем мое горло. Кто-то вроде Эймса заслуживал лучшего, чем я. Ради своих новых друзей я натянула улыбку и прыгнула на грибочки в Super Mario Brother's. Нахождение рядом с ними было теплым одеялом комфорта, которого я никогда раньше не испытывала.

Я поняла, что полюбила их подшучивания и еще больше то, что они включали меня в свои поддразнивания и шутки. С этими странными мальчиками я почему-то чувствовала себя как дома больше, чем там, в Алабаме, откуда сбежала. Они были настолько хорошими, что страх сорняком пророс в моих мыслях. Что они подумают обо мне, если узнают, что я сделала?

ГЛАВА 16

Эймс

ЕСЛИ ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВИДИТЕ ОДНО... ЭТО НЕ ТАК

«Страх сделал меня жестоким…»

Эмили Бронте, «Грозовой перевал»

Она хорошо смотрелась в моем доме в кругу моих друзей. Мне нравилось видеть Блайт на моей территории, наблюдать за ее улыбкой и смехом. Она заслужила счастье. Она заслужила жизнь. Это единственное, что я не мог ей дать. Все, что я мог предложить Блайт — это смерть. И я — ублюдок, раз подумал об этом. Как только я включил болтающуюся лампочку, Волк встревоженно вскинул голову. Мы с Ониксом сразу заметили. Взгляд Волка. Он что-то почувствовал. Взглядом я указал Ониксу на Блайт, которая, сосредоточившись на игре, высунула язык. Он понял, сел рядом с ней на кушетку, а Волк направился ко мне, полы скрипели под его тяжестью.

— Животное, демон, смерть, — сказал он.

— Где?

— Везде.

— Что значит «везде»?

Я бросил взгляд через его плечо на Блайт, которая уже задремала от прикосновения ладони Оникса.

— Пойдем узнаем. Оникс, ты с ней, — приказал Волк, когда я был уже на полпути к двери.

— Она спокойно спит. Иди.

Я остановился на ступенях церкви. Ногти впились в мои ладони, костяшки пальцев хрустнули. Демон во мне проснулся. Злой.

— Ублюдок, — прошипел Волк.

— Сколько?

— Дюжина.

Синий туман окутал меня. Мой синий туман. Наконец-то. Но удовлетворение, испытанное от того, что мои способности, наконец, проснулись, было недолгим — его омрачила сцена передо мной. Среди оранжевых тыкв был разбросан ярко-оранжевый, белый и черный мех животных. Их безжизненные тела идеально разложены по всему двору. Лисы. Вольфганг, стремительно промчавшись вперед, опустился на колени рядом с одним из убитых. Он мягко коснулся его, прежде чем вдохнуть.

— Он страдал перед смертью… Они все страдали. — Он сглотнул, осматривая мертвых лисиц. — Тот, кто это сделал, будет страдать сильнее.

Я не уверен, говорил он со мной или с павшими животными. Мне было все равно.

— Он знает, что мы здесь, в церкви. Он знает, что Блайт была одета как лиса на Празднике Святых. Ублюдок наблюдал за ней… прямо у нас под носом.

Синий туман пропитал землю, поднимаясь, скользя, чувствуя. Я закрыл глаза и вдохнул каждую унцию своей силы. Что-то