Все его желания - Аля Кьют

— Кэти… — прохрипел Торнтон. — Кэти, пожалуйста…

Он протолкнул руку между нами, потер мой клитор, который тоже пульсировал.

— Кончи, детка. Сейчас. Пожалуйста.

Бен надавил сильнее, и это стало последней каплей. Напряжение во мне распустилось словно цветок, даря немыслимо яркую кульминацию освобождения. Горячая волна пронеслась по всему телу, заставляя громко стонать и выгибаться навстречу Бену. Несколько кипящих лавин накрыли с головой, а потом оставили остывать, размазав по простыне бессилием и томной негой.

Бен дождался, когда я успокоюсь, и только потом толкнулся в меня еще несколько раз, вышел, провел рукой по члену и кончил мне на живот.

— Это было охренеть как круто, Морковка, — прохрипел он, свалившись рядом со мной.

Я не смогла сдержать усмешки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну и выражения, лорд Торнтон.

Бен закатил глаза и протянул мне салфетку, которую вытащил из коробки на тумбе. Он взял себе вторую и помог мне убрать сперму с кожи, бросил салфетки прямо на пол у кровати, накрыл нас обоих одеялом, прижал меня к себе.

— Почему не сказала, Кэти? — спросил Бен почти сразу.

— А ты бы остановился, если бы я сказала?

— Нет. У меня больше не было сил держаться от тебя подальше, Морковка.

— Поэтому я ничего и не говорила. Все стало не важно.

Бен поднес мою руку к губам и поцеловал каждый пальчик. Я следила за его действиями, все еще не до конца веря, что это реально.

Бен сходил вниз и принес нам вина. Я стояла у окна и смотрела на нарядный праздничный Кенсингтон, когда Бен вложил мне в руку бокал. Он обнял меня сзади, прошептав:

— С Рождеством, Морковка.

— С Рождеством, мой лорд, — ответила я в том же игривом тоне.

— Вернемся в постель? — предложил Бенингтон.

Предложение было очень заманчивое, но вид из окна никак не отпускал. Я повела голыми плечами.

— Сейчас. Еще минутку.

Бен не оставил меня. Он лишь взял одеяло, закутал нас обоих. Мы сидели на широком подоконнике, смотрели на улицу, пили бордо.

— Откуда ты знаешь Ви? — спросил Бенингтон, сделав глоток вина. — Я чуть в обморок не упал, когда тебя увидел.

Я захихикала, довольная его реакцией и признанием, хотя сама была на грани припадка в момент встречи.

— Мы познакомились в лагере под Лондоном. Я была в программе по экстремальному изучению языка. А Ви, кажется, разругалась с отцом и решила быть ближе к народу. Первый месяц мы провели в лагере, второй я гостила у них. С тех пор мы дружим, стараемся видеться хотя бы раз в год. А ты дальний родственник?

— Мой отец — троюродный брат Маргарет. А мама, кажется, приходится дальней племянницей самому Виконту.

Я даже не пыталась вникнуть. Виконт Йоркский вроде бы дядя отца Вайолет.

— То есть ты два раза родственник? — обтекаемо уточнила я.

— Да. Это Британия, Кэти. Мы все каким-то боком друг другу родственники.

Мы — это, разумеется, аристократия, которая перемешана браками и родством так, что черт ногу сломит.

— Ясно. Кажется, ты не частый гость здесь.

Бен покивал, снова отпивая из бокала.

— Моя сестра достаточно часто гостила раньше у Маргарет. Но сейчас она учится в Штатах и не особенно рвется на родину. Мы договорились встретить Рождество дома, но она отменила все буквально два дня назад. Если бы я знал, то остался бы в Торнвуде. И тебя бы никуда не отпустил.

Я оценила его искренность, но не могла не пихнуть кулаком в плечо.

— Ты такой засранец, Торнтон.

— Но ты все равно меня любишь, — бессовестно подмигнул он, притягивая меня к себе.

— Люблю, — согласилась я, подставляя губы.

Поцелуй был долгим и очень нежным, со вкусом терпкого красного вина и сбывшихся надежд.

— Не знала, что у тебя есть сестра, — сказала я после долгого уютного молчания вперемешку с поцелуями.

— Я бы тоже предпочел не знать. Она стерва, — оправдался Бен, заставляя меня хохотать.

— Ты придурок, а она стерва. Видимо, это семейное.

— Угу, — подтвердил Торнтон. — Наверно, это у нас от отца.

Бен продолжал улыбаться, но мне сразу стало невесело. Я вспомнила все слухи и разговор в машине. Если и был подходящий момент, чтобы спросить, то сейчас это именно он.

— Они все говорят о пожаре, — начала я осторожно, поглаживая крыло феникса на плече Бена. — Я не могу понять, где правда, а где сплетни.

— Ты до сих пор не погуглила, Кэти? Серьезно?

Бен даже отстранился, удивляясь моим словам. Я покачала головой.

— Разве в прессе не те же домыслы?

— Отчасти.

Бен сдвинул брови, перевел взгляд к окну. Я терпеливо ждала, когда он начнет говорить. Если начнет. Мне вдруг стало совершенно не важно, что там было. Я знала Бена, знала, что он хороший человек, хоть и скрывает это за маской надменного говнюка.

— Пожар был в восточном крыле. Следствие показало, что отец был неосторожен с сигаретами. Очаг обнаружили в ванной. Полотенца и дверь дали огню разойтись. Было много дыма. Меня разбудил пес Лизи. Всегда считал его тупым, но он в ту ночь доказал обратное. Мы могли отравиться угарным дымом во сне. Слуги и сестра сразу выбежали на улицу, но Бадди помчался будить отца. Я — за ним. Нас едва не поджарило. Идиотская ситуация. Ловить собаку в горящем замке.

— Твой отец пытался выбраться?

— Сомневаюсь.

— Он был пьян и обдолбан. Патологоанатом не был уверен, от чего он умер.

— Боже, Бен, мне так жаль. А говорят, что ты не стал его спасать.

Торнтон посмотрел на меня и пожал плечами. Я боялась, что обижу его этим нелепым обвинением, но Бен лишь сказал:

— Невозможно спасти того, кто сам себя убивает.

— Твоя мама тоже погибла? Она была с ним?

Бен нахмурился сильнее, но скорее от удивления.

— Боже, Кэти. Ты правда ничего обо мне не знаешь. Это поразительно.