Все его желания - Аля Кьют

Все его желания

Аля Кьют

Пролог

Я потерла глаза пальцами, устав от мерцания ноутбука. Вечером в кафедральной библиотеке давно уже не было методиста. За своим столом сидел профессор Робертс и тихо что-то обсуждал с одним из магистров. Еще двое корпели над диссертациями на первом ряду. И, конечно, как всегда, рядом со мной сидел Торнтон. Уверена, он специально выдумал это правило о совместных занятиях. Хотел поиздеваться. Ему нравилось это.

Чертов извращенец Бенингтон Торнтон. Моя ошибка и возмездие в одном лице. Порочный ублюдок и сладкое наказание за все грехи.

Я в очередной раз поморщилась, глядя на свои заметки. Мне нужно было найти исследование Смита по трагедиям Еврипида, но я не очень представляла, как это сделать без помощника. Как бы я не относилась к Оливии, но она разбиралась в каталогизации книг и прекрасно ориентировалась среди верениц стеллажей и полок.

От этих мыслей меня отвлек взгляд Торнтона. Он всегда смотрел так, что у меня начинала кожа зудеть. Даже не видя его, я начинала чесаться. И ерзать.

— Что? — одними губами спросила я, резко повернувшись к нему.

Бенингтон взял меня за руку, встал и потянул за собой.

— Пойдем.

— Черт, сейчас? С ума сошел? Мне надо заниматься, — зло шептала я, следуя за ним.

— Будешь заниматься. Не переживай. Дай мне десять минут, Морковка.

— Нет-нет-нет, — отбивалась уже в лабиринте книг, куда он увел меня, спрятал от чужих глаз.

Это было не в первый раз. Торнтону нравилось мучить меня именно в библиотеке. А у меня не было ни шанса отказать, сопротивляться или просить о помощи. Я принадлежала ему. Как вещь. Как рабыня. Любимая игрушка лорда Торнтона.

Ох, как же я его ненавидела за это. И себя за то, что меня завело одно только предвкушение грязных игр.

Бенингтон толкнул меня вперед, и я прижалась лицом к стеллажу. Пальцами ощутила гладкие корешки книг, а попкой тут же почувствовала возбуждение Бенингтона. Он прижался ко мне сзади, задрал юбку и протолкнул пальцы в трусики.

— Уже мокрая Кэти. Ты возбуждаешься, едва мы заходим в библиотеку, да?

Я постаралась презрительно усмехнуться, но с губ сорвался лишь рваный стон.

— Нет, меня заводят книги. Ты тут не при чем.

— Ах, конечно. Книги, — посмеивался Торнтон, трогая мои мокрые трусики. — Какая-то особая форма фетишизма? Это лечится?

Мне бы заткнуться и не бесить его, но я не могла. Доставать Торнтона — единственное, что мне не запрещено.

— А лечится твое помешательство на библиотеке? Уверена, если рядом нет женского рта, ты и подрочишь тут с удовольствием.

Бена ни капли не смущала моя грубость.

— Слава богу, твой рот всегда при мне, Морковка. Повернись.

Я встала перед ним лицом. Бенингтон склонился, почти касаясь моих губ своими. Я так хотела его поцелуя. Сначала ударить по этим бессовестным губам, а потом зацеловать.

— Расстегни рубашку, Кэти.

— Бен, пожалуйста… — попросила я. — Давай дома.

— Дома само собой. Расстегни сейчас. Здесь. Немедленно. Хочу посмотреть на тебя.

Разумеется, он не только смотрел. Едва я расстегнула пуговицы дрожащими пальцами, Торнтон стал щипать меня за соски, продолжая шептать мне в губы.

— Красивая, послушная девочка. Никакого лифчика, как я и велел. — Он куснул меня за губу и продолжил тихо говорить самые ужасные и возбуждающие слова на свете. — Обожаю твои соски, детка.

Я задохнулась и задрожала, когда он склонил голову и стал посасывать, жестко потирая во рту языком, прикусывая и отпуская, чтобы подуть. Я едва сдержала крик, закрыв себе рот рукой.

— Тихо, тихо, Кэти. Ты же не хочешь, чтобы твой любимый профессор Робертс узнал, чем ты занимаешься тут вместо написания эссе. Он будет разочарован. Будь тихой. Хорошо?

Закусив губу, я закивала. Бенингтон оставил сосок, чтобы заняться вторым. Его рука снова оказалась у меня под юбкой. Царапая ногтем влажный шелк, он изводил меня до исступления. Я то загребала его волосы пальцами, то снова закрывала себе рот рукой, боясь закричать.

Наигравшись с моей грудью, Бен выпрямился и зашептал мне в ухо:

— Скажи, Кэти. Скажи, что хочешь, и я дам тебе это.

— Ненавижу тебя, Торнтон. Чтоб ты сдох, — выпалила я, задыхаясь от желания убить его или кончить.

Убить или кончить? Кончить или убить? Сначала кончить, потом убить. Да, это идеально.

— Все там будем, — философски изрек Бенингтон. — Но не сегодня. Скажи. Ну же, Кэти!

Он надавил на клитор, и я невольно прижалась к нему изо всех сил, обняла крепко, подалась бедрами вперед, сдаваясь в очередной раз.

— Да. Пожалуйста. Хочу кончить.

Его палец тут же проник под трусики, нашел пульсирующий бугорок и жёстко потер, давая мне именно то, что я хотела.

Укусив Бена за шею, я дергалась в безмолвных конвульсиях потрясающего оргазма.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, едва снова смогла говорить.

— Это не новость, Морковка. Раз ты обрела дар речи, займи свой рот более полезной работой.

Он надавил мне на плечи, заставляя встать на колени. Я сама расстегнула его джинсы, достала член. Он уже был возбужден. Всегда после моего оргазма. Торнтону нравилось смотреть, как я теряю волю, отдаваясь пороку. Его заводили эти грязные игры.

Я взяла его член в рот и приняла почти целиком. Мне не придётся долго трудиться. Головка уже набухла и пульсировала. Несколько погружений до самого горла, и Бенингтон взял меня за волосы, лично контролируя, глубину и темп. Я лишь втянула щеки и расслабила горло, дыша носом. Он кончил быстро, замер и тут же отстранился, заправился.

Подняв с колен, Торнтон поцеловал меня в губы. Глубоко, горячо, чувственно, почти нежно. Прикусив мою нижнюю губу, он пососал ее и оставил последний легкий поцелуй в уголке рта. Бен отстранился, протянул руку и достал книгу с полки у меня над головой.

— Не благодари, — бросил он с той самой бесящей меня небрежностью аристократа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бен отдал мне