Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

быстро, вливая в поцелуй всё, что не могу выразить. Свой страх за Бьянку. Свой ужас от потери жены. Тяжесть секретов, которые могли уничтожить нас всех. Когда мы оторвались друг от друга, её глаза были широко распахнуты, полные сострадания.

— Иди, — прошептала она, разглаживая мои плечи руками, которые теперь знали, как стрелять, как исцелять, как любить такого монстра, как я. — Покажи им, почему ты самый опасный человек в Нью-Йорке.

— А ты? — Мой большой палец коснулся её полной нижней губы, запоминая это ощущение, на случай если оно будет последним. На случай если секреты Романо окажутся слишком разрушительными, на случай если грехи моего отца наконец настигнут, требуя плату.

Опасная улыбка изогнула её уста — та, что делала прежнюю Беллу неузнаваемой.

— А я покажу им, почему я твоя жена.

Наблюдая, как она уходит с Антонио, я старался не думать о последнем человеке, которого отправил в тот монастырь. Старался не вспоминать слова отца о семье, жертве и цене власти. Старался не представлять, какие секреты Романо может прошептать моей жене на ухо.

Потому что некоторые грехи не прощаются, независимо от того, сколько исповедей ты совершишь.

Глава 19. Белла

Монастырь Святого Бенедикта нависал на фоне темнеющего неба, словно из готического кошмара. Сквозь бинокль я изучала каждую деталь глазами художника: потрёпанные каменные стены, казалось, поглощали остатки дневного света, шпили пронзали облака пурпурного оттенка, словно обвиняющие персты, а древние окна хранили невесть сколько тёмных секретов.

Что-то в этом месте ощущалось неправильным, словно даже сами камни пропиталсиь десятилетиями мольб и исповедей.

Территория монастыря простиралась под нашей точкой наблюдения, как нечто из средневековой картины. Каменные стены, изъеденные веками суровых канадских зим, возвышались не меньше чем на десять метров. Горгульи сидели на равных интервалах, их гротескные лики, казалось, следили за каждым нашим движением. Двор был вымощен древней брусчаткой, неровной и коварной, создающей тени, идеальные для укрытия.

Наблюдая за тем, как охранники обходят дозором, я не могла не думать обо всех своих уроках истории искусства. Сколько раз я изучала подобные здания в учебниках? Анализировала их архитектуру, их предназначение? Но это место ощущалось иначе.

Я присела рядом с Антонио в точке наблюдения, окружённая сосновыми иглами и осенним холодом. Лес обеспечивал хорошее прикрытие, но в воздухе витало что-то угнетающее. Словно за нами наблюдают не только охранники, но и нечто более древнее. Нечто более тёмное.

— Двое у главных ворот, — пробормотала я, считая оборонительные позиции, точно как учил меня отец. Воспоминание ударило неожиданно: дни, которые я считала просто времяпрепровождением отца и дочери на стрельбище, теперь оказались тщательной подготовкой именно к такой ситуации.

Голос отца звучал в моей голове, пока я считала оборонительные позиции: «Всегда отмечай пути отхода, bella mia. Изучай их маршрут. Находи их слабые места». Тогда я думала, что он просто параноик. Теперь я задавалась вопросом, как давно он знал, что этот день настанет.

— Трое патрулируют периметр. Камеры наблюдения охватывают весь двор.

— Меткий глаз, — Антонио звучал впечатлённо, несмотря на свою сдержанность. — Босс хорошо тебя научил.

— Мой отец научил, — Я сменила позу, сосновые иглы хрустнули под моими ботинками, когда я нашла лучший угол обзора восточного крыла. Что-то горькое поднялось в горле. — Хотя я начинаю думать, что они оба готовили меня к этой жизни, хотела я этого или нет.

Движение в окне верхнего этажа привлекло моё внимание. Сердце подпрыгнуло, когда фигура в рясе священника прошла мимо стекла, за ней последовал другой мужчина, несущий, по-видимому, медицинское оборудование. Этот вид вызвал дрожь по спине: что за монастырь нуждается в медикаментах?

— Там, — прошептала я, передавая бинокль Антонио. — Третий этаж, восточное крыло. Это должно быть то место, где они держат её.

Окно было большим, с готической аркой, его витраж был частично выбит, словно кто-то хотел получить более ясный вид внутрь. Или наружу. Эта мысль заставила мою кожу покрыться мурашками.

Он долго изучал окно, его обветренное лицо стало мрачным.

— Согласен. Но проникнуть туда...

— Нам не нужно проникать, — Я достала телефон, быстро набрасывая план монастыря. Моя художественная подготовка оказалась полезной, пока я отмечала точки входа и позиции охраны. Годы изучения перспективы и композиции теперь использовались для планирования потенциальной спасательной миссии.

Это то, что мой отец видел во мне? Тактический ум, скрытый за глазами художника?

Мой телефон завибрировал — Маттео. Сообщение было кратким.

“Встреча начинается. Береги себя.”

Я быстро отправила согласие, стараясь не думать о том, с чем он столкнется. Другие Семьи, саботирующие его лидерство, политические манёвры Кармина, видео Софии, всё ещё гуляющее в сети... А под всем этим — шёпоты о Джузеппе ДеЛука. Что мог натворить его отец, что началось такое?

— Движение, — голос Антонио вернул меня в реальность. — Северная сторона.

Я перевела туда внимание, когда чёрный внедорожник въехал через железные ворота, а его фары прорезали сгущающиеся сумерки. Вышел отец Романо, а с ним ещё один священник, которого я помнила с нашей свадьбы. Их чёрные рясы, казалось, поглощали остатки дневного света, пока они двигались, склонив головы в заговорщицкой близости.

— Мы можем подобраться ближе? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает разочарование. Больше секретов, больше шептаний, которые, казалось, держали ключ к разгадке всего. — Может быть, послушать, что они говорят?

Антонио покачал головой.

— Слишком рискованно. Но... — Он достал небольшое устройство. — Мы можем попытаться перехватить их телефонные разговоры. Босс приказал отследить их частоты после свадьбы.

Словно по команде, голос Романо затрещал в устройстве:

—...становится беспокойной. Седативные перестают действовать.

— Держи её под контролем, — ответил голос Кармина, и ненависть обожгла мою грудь при звуке дяди. — ДеЛука, должно быть, уже на встрече. Как только Семьи проголосуют за его отставку, мы перейдём ко второму этапу.

— А что насчёт записей Джузеппе? Анализов ДНК? — нетерпеливо спросил Романо.

Опять это проклятое имя. Джузеппе ДеЛука. Каждый раз, когда кто-то упоминал отца Маттео, словно тень пролетала по комнате. Что это был за монстр? Что он мог натворить, что стоит всего этого?

— Эти файлы могут уничтожить всё, что построили ДеЛука, — продолжил Кармин, его голос стал холодным. — Как только мы докажем, что он сделал... — Он сделал паузу, и я слышала улыбку в его голосе. — Драгоценная семья Маттео рухнет.

— А девочка? Его жена?

— Белла оказалась изобретательнее, чем я ожидал, — услышала я Кармина. — Но есть вещи, которые даже она не сможет простить.

Мои руки сжались вокруг бинокля, ярость