Бой тигров в долине. Том 1 - Александра Маринина

– Верно, Владимир Григорьевич, – с готовностью отозвался Суханов, и в голосе его звучало удовлетворение.

Забродин перевел глаза на помощницу, которая сидела, как обычно, молча, скрестив руки на груди.

– А ты все молчишь, Юля? Я понимаю, тебе такой расклад не нравится, но тут уж ничего не поделаешь.

Она слегка пошевелилась, словно собиралась поменять позу, но почему-то передумала, только улыбнулась краешком губ.

– И все-таки мне кажется, следствие ведется поверхностно, – сказала она, глядя прямо перед собой. – Какое-то глупое преступление получается. Пришла, среди бела дня у всех на глазах скинула сестру с балкона… Не верю, что это было предумышленное преступление из-за денег.

– Ну а из-за чего же? – вскинулся Суханов. – Деньги-то у нее нашли, значит, она их взяла, это ведь очевидно. Не понимаю, с чем здесь можно спорить.

– Да ни с чем, – вздохнула Шляго. – Ты прав, Слава. Но, по-моему, убийство было совершено не из-за денег, а по личным мотивам. Младшая сестра чем-то обидела старшую, сказала ей что-то оскорбительное, мерзкое, и та просто не выдержала. А деньги взяла уже потом, вспомнила про них и взяла.

– И чем же таким младшая сестра могла оскорбить старшую? – прищурился Забродин.

– Вы вспомните, что нам рассказывал Валентин. Младшая сестра хотела сделать себе серию пластических операций, чтобы обрести модельную внешность. А старшая хотела родить ребенка и надеялась на то, что младшая поделится с ней деньгами. Возможно, она и завела разговор о деньгах, когда пришла к сестре в день убийства, а та отказала ей в грубой и жесткой форме, да еще и ляпнула что-нибудь насчет желания иметь ребенка. Слово за слово – и ссора разгорелась. Ведь могло так быть?

– Теоретически – могло, – согласился Суханов. – Но ведь старшая сестра ничего такого следователю не рассказывала, так ведь, Валентин?

– Так, – подтвердил Семенов. – Она вообще в полном отказе.

– А что там с младшей-то? – с интересом спросил Забродин. – Она что, такая страшная, что ей целая серия операций была нужна?

– Да нет, она вполне хорошенькая, – пожал плечами Семенов. – Я же вам вместе со всеми материалами фотографии представлял.

– Кстати, насчет фотографий, – жестко произнес Владимир Григорьевич. – Я их не смотрел и сразу же стирал. И не вздумай мне в дальнейшем их подсовывать.

– Почему?

– Потому что мне не нужны ни имена, ни лица, мне не нужно личное впечатление и личное отношение к этим людям, понял? Мне важна только фактура. – Забродин знал, что в данном случае не прав: требование не показывать ему фотографии пришло в голову только сейчас, раньше он их действительно не смотрел и сразу же стирал, ни слова не говоря Семенову. Но ему хотелось посмотреть на реакцию потенциального сотрудника, ибо реакция на несправедливость со стороны начальства говорит о многом. Что ж, можно констатировать, что Валентин надежды оправдывает, реагирует правильно, даже бровью не ведет. – А тебе, Юленька, я так скажу: если баба дура, то и преступление она совершает дурацкое. Бабы вообще заточены под другое, под семью, детей, мужей, а не под преступления, поэтому они ничего толкового в криминальном плане никогда не могли. Мужики – другое дело, у них в крови потребность уничтожить противника и отобрать его добро и его женщину, поэтому среди преступников всегда мужиков было больше. Я как-то даже интересовался статистикой, так вот, к твоему сведению, среди преступников женщин не больше пятнадцати процентов. Так, Валя? Ты же в милиции работал, должен знать.

– Так, Владимир Григорьевич, – кивнул частный детектив.

Шляго снова замкнулась в молчании, скрестив руки на груди и слегка отодвинувшись от стола. Забродин видел, что она расстроена. Ничего, справится. А Славка, похоже, доволен. Ну что ж, его можно понять. Самому Забродину все равно. Не для того он затевал свою игру, чтобы переживать. Он хотел развлечения, и он его, похоже, получил.

В 2009 году Забродин отметил 60-летие и в конце того же года задумал свою игру, к осуществлению которой приступил в начале 2010 года.

Он был очень богат. И неожиданно выяснилось, что это никому не нужно, в том числе и ему самому. Все было налажено, все устойчиво, все спокойно. Он тяжело пережил 60-летие, ему показалось, что это некий рубеж типа точки невозврата, когда все уже в прошлом, а впереди только тихая старость. Драйва с адреналином Забродину не хотелось – устал, новое дело начинать нет запала, зато есть ощущение тихой скучной пустоты впереди.

Владимир Григорьевич Забродин вышел из среды «теневиков» советского времени, с молодости был при деньгах и при делах, так что шмотками, удобствами и хорошей едой уже был обеспечен и до перестройки. После перестройки он насытился новыми возможностями довольно быстро и к 2009 году откровенно соскучился. При советской власти он успел посидеть 5 лет за экономическое преступление, первая жена его не дождалась, сразу же после его осуждения подала на развод, потому что в те годы быть членом партии и иметь мужа – расхитителя государственной собственности было не очень удобно. Их десятилетнему сыну жена сказала, что папа плохой, он совершил преступление и больше она не будет считать его своим мужем, а мальчик должен перестать считать его отцом. Таким манером она промывала ему мозги довольно долго, и мальчик поверил. Через какое-то время она снова вышла замуж, новый муж мальчика усыновил, и семья у них сложилась очень хорошая, дружная. После освобождения Забродин предпринял попытку повидаться с сыном и возобновить отношения, но мальчик, которому уже было лет 15–16, сказал: «Ты – плохой человек, ты совершил преступление, я не хочу тебя знать. У меня теперь другой папа». Владимир Григорьевич был настолько этим обескуражен, что даже не нашел, что сказать в ответ.

Спустя много лет, когда он уже стал очень богатым, Забродин снова нашел сына и предложил ему материальную помощь, но тот снова отказался, сославшись на собственную финансовую состоятельность и на то, что денег от вора он не возьмет. И вообще, Забродин ему – никто, а брать деньги от посторонних людей он не приучен. В этот раз Владимир Григорьевич понял отчетливо и бесповоротно: сына он потерял.

После освобождения через какое-то время Забродин женился снова, но брак оказался недолгим и бездетным. Жена быстро надоела. Женился в третий раз, на Анне, красивой и умной женщине, увлеченной своей профессией, и у них родился сын. Владимир Григорьевич мальчишку обожал. Вот для кого он будет стараться, вот для кого укрепляет и расширяет свою империю, вот кому он передаст рано или поздно бразды правления в созданном им гиганте! Но все сложилось совсем не так. У мальчика выявили серьезное заболевание. Забродин искал лучшие клиники, лучших врачей, самые передовые методики лечения, бился за своего наследника, как лев, но ничего сделать не смог. До 9 лет они с Анной ребенка дотянули, больше не смогли. И теперь Забродин понимал, что созданный им капитал оставлять некому, детей нет, внуков нет, а жене много не надо, она и не знает, что делать с такими деньгами.

С Анной в последнее время он общался мало. Пока их объединял больной ребенок, они были очень близки, а после смерти сына она с головой ушла в работу, а Забродин, как и прежде, возвращался среди ночи: то он на переговорах, то на банкетах и презентациях, то с девицами. Как-то так оно и устоялось, что они спокойно и мирно живут под одной крышей, но, в сущности, как чужие. Владимир Григорьевич в принципе мог бы и развестись, но ему этого не надо. Если бы он хотел снова жениться, то, конечно, развелся бы, но и это ему скучно и не нужно. А Анне такой брак вполне удобен, потому что наличие денег и прислуги дает ей возможность полностью заниматься работой и не отвлекаться на быт и прочие проблемы. Она благодарна Забродину за то, что он позволяет ей жить своей жизнью и ничего не требует, и за это она к нему очень доброжелательна, ласкова в обращении, внимательна, всегда улыбается, никогда не повышает голос и не высказывает претензий. А он воспринимает это как должное. Они и видятся-то мало, дом огромный, у каждого свои комнаты и свой график жизни. И жизнь эта скучна и монотонна для Владимира Григорьевича Забродина.

Освободился он в 1987-м и сразу же влился в кооперативное движение. Поскольку был толковым и имел хорошие связи, денег наварил быстро и много, тем более что при осуждении сумел укрыть от конфискации огромные суммы, которые немедленно пустил в дело. Пресыщение наступило не сразу, Забродин прошел через период жадного и безудержного потребления, швыряя пачки долларов направо и налево и приобретая все подряд. Это был достаточно короткий период, когда у него снесло крышу от денег и возможностей. Но очень скоро опять стало скучно. Вообще скука – это тот фактор, который всегда гнал его по жизни, подталкивая к переменам. Он менял жен, потому что становилось скучно, менял сферы деятельности и бизнеса, менял друзей и увлечения, и вот, в момент 60-летия, вдруг понял, что ему опять скучно, но на перемены уже нет сил. И ни поездки, ни приобретения больше не прельщают.