Бой тигров в долине. Том 1 - Александра Маринина

– Ну, эти операции – это же небезопасно. Могут быть всякие осложнения, в том числе фатальные. Были такие случаи. А Наташка все-таки медработник, хоть и без высшего образования, но в медицине разбирается, а в некоторых вопросах – так еще и получше иного врача. Она все время чему-то училась, читала литературу, задавала докторам вопросы всякие, ходила вместе с ними смотреть сложных больных. В общем, она любит свою работу, ей бы врачом быть, а не медсестрой. И она боялась, как бы с Катей при этих операциях чего не случилось.

В точности то же самое Виталию Киргану сказали две другие приятельницы Наташи Аверкиной.

Ну что ж, теперь можно ехать к Рыженко.

Когда он положил перед следователем ходатайство о допросе свидетелей и адвокатские опросные листы с протоколами бесед и подписями опрошенных, Надежда Игоревна мазнула по ним глазами и выжидательно посмотрела на Киргана:

– Что это вы мне принесли, господин адвокат?

– Ходатайство о допросе трех свидетельниц, которые могут показать, что Аверкина и не помышляла о деньгах сестры, наоборот, она радовалась, что у Екатерины теперь появится возможность осуществить все свои мечты. Аверкина не завидовала сестре и не сердилась на нее за то, что она не поделилась деньгами.

– И зачем мне это? Как их показания могут повлиять на оценку всех остальных доказательств?

– Ну как же, Надежда Игоревна, а мотив? Ведь следствие исходит из того, что Аверкина убила сестру из корыстных побуждений, а эти свидетели…

– Эти свидетели никак не смогут опровергнуть тот факт, что у Аверкиной были при обыске найдены деньги сестры, – оборвала его Рыженко.

– То есть вы мне отказываете?

Следователь выдержала паузу, потом придвинула бумаги к себе.

– Я рассмотрю ваше ходатайство и дам ответ в установленный законом срок. Сроки, я надеюсь, вам известны, господин адвокат?

В ее голосе послышалось ехидство. Ну, ясное дело, законом предусмотрен трехдневный срок рассмотрения ходатайств, и следователь имеет полную возможность не дать ответ сразу, а потянуть, сославшись на занятость.

– Значит, мне позвонить вам через три дня? – осторожно уточнил Виталий.

– Я уведомлю вас о своем решении в письменном виде, ответ получите по почте. – Она уже не смотрела на Киргана, уткнувшись в разложенные на столе бумаги.

Кошмар! Впрочем, этого следовало ожидать. Честно говоря, после процесса над скинхедами от Надежды Игоревны Рыженко можно ожидать чего угодно. Но и у нее есть свои резоны, Кирган не имеет права этого не признать. Человек может подругам говорить одно, а в голове вынашивать совсем другое. Показания этих женщин ее ни в чем не убедят, и тратить время на них она не собирается.

Ну а что касается ответа по почте, то тут мы еще поцарапаемся, подумал адвокат. Через три дня он позвонит и попробует договориться по-хорошему, пусть Рыженко ответит, какое решение по его ходатайству она приняла. Если решит удовлетворить и допросить свидетелей, это будет неслыханной победой. Если ограничится только приобщением адвокатских протоколов к делу, тоже неплохо, а свидетелей потом можно будет и в судебное заседание вызвать. А вот если откажет, значит, открыто объявит ему войну.

Ну что ж, он это заслужил.

И снова Виталий Кирган приехал на Шоссейную улицу в следственный изолятор. Он уже не мог припомнить, когда в последний раз вел дело, требовавшее таких частых и многочисленных посещений подследственного. Везенье давно закончилось, и, несмотря на то что он приехал с утра, все «допросные» уже были заняты, пришлось ждать полтора часа. Потом он ждал уже в самой «допросной», пока приведут Наталью Аверкину. Судя по всему, Ленар деньги на ее лицевой счет перевел, а может, передачи приносил, во всяком случае, выглядела Наташа чуть лучше. Волосы вымыты и лежат вокруг лица густой ровной рамкой, и свитер на ней другой, явно с чужого плеча – слишком свободный, зато даже на вид очень теплый. Она все еще была простужена, из носа по-прежнему текло, но теперь у нее были бумажные носовые платки, которые она прятала в рукаве. Виталий не смог бы объяснить, почему ему приятно видеть такие позитивные перемены в своей подзащитной, но факт оставался фактом: он обрадовался.

– Помните, как вы втроем пришли домой к Кате, вам тогда покупали одежду? – начал свои изыскания Кирган.

– Помню, – кивнула Наташа.

– Это та одежда, в которой вы были в день убийства сестры?

– Да, в ней меня и арестовали.

– При каких обстоятельствах вы ее купили?

Наташа недоуменно взглянула на него.

– Это что, важно?

– Очень важно, – негромко сказал Виталий. – Даже не представляете себе, насколько важно. Вспоминайте все подробно.

Наташа рассказала, что Катя под влиянием новой подружки Яны Орловой решила сделать старшей сестре подарок. Неожиданно позвонила и радостно сообщила, что они втроем поедут покупать для Наташи новые шмотки. Наташа удивилась такой щедрости, но принять подарок согласилась без колебаний. Яна активно участвовала в выборе вещей и настояла на белых джинсах, красной куртке со стразами и высоких сапогах. Сама Наташа собиралась выбрать себе что-нибудь более практичное, неброское и немаркое, но не устояла: она так давно жила на зарплату медсестры и доходы от частных пациентов, откладывая каждую копейку на долгое и дорогостоящее лечение, и у нее так давно не было ярких красивых вещей…

Значит, это Яна настояла на белых джинсах и красной куртке. Ее выбор. Ее вкус. Или… ее особые намерения?

– В каком магазине это было?

Наташа задумалась, отведя глаза в сторону, потом неуверенно покачала головой.

– Я не помню точно, где-то на Ленинском. Мы в тот день много магазинов объехали, во всех что-то примеряли…

– Наташа, – строго проговорил Кирган, – напрягитесь и вспомните, мне нужно знать точно. Повторяю: это может оказаться очень важным.

Он помогал ей наводящими вопросами, рассказывал, какие здания, магазины, рестораны и банки находятся на Ленинском проспекте, и в конце концов она вспомнила. Что ж, сегодня он уже не успеет, а завтра прямо с утра помчится в магазин. Виталий почувствовал, как в нем шевельнулся, только на миг, на один короткий миг, но шевельнулся прежний, давно забытый кураж. Шевельнулся – и тут же пропал.

Наташа спросила, встречался ли он с ее приятельницами и что они сказали. Кирган рассказал о том, что поговорил с ними, но следователь скорее всего откажется их допрашивать и приобщать эти показания к делу.

– Почему?

– Потому что она уверена в вашей виновности и не хочет признавать никаких фактов, которые поставят вашу виновность под сомнение.

– Значит, мне уже ничто не поможет? – На глазах Натальи появились слезы, почти сразу покатившиеся по ее запавшим щекам.

– Ну почему же, – заговорил Виталий тепло, желая как-то поддержать и подбодрить ее, – я стараюсь, работаю, не надо терять надежды…

Но его попытка бесславно провалилась, Наталья даже дослушать его не захотела, снова впав в отчаяние.

– Нет, – выдавила она сквозь слезы, – мне никто не поможет, я никому не нужна, я и для вас совершенно посторонний человек, и не надо меня уверять в том, что вы стараетесь. Вам все равно, что со мной будет.

– Нет, Наташа. Вы не правы…

Он принялся уверять ее, что это неправда, будто она никому не нужна, что Ленар переживает за нее, бьется изо всех сил, чтобы ей помочь, но, к его удивлению, Наталья на упоминание имени возлюбленного отреагировала как-то вяло.

– Что такое, Наташа? – озабоченно спросил Виталий. – С Ленаром что-то не так? Вам почему-то не нравится, что он пытается вам помочь?

Этого только не хватало! Не дай бог окажется, что между ними какие-то сложные отношения, завязанные на обоюдное участие в убийстве Кати Аверкиной. Он-то исходит из того, что нащупал верную линию защиты. А тут может вылезти черт знает что!

Но когда Наташа заговорила, Виталий с облегчением перевел дух. Она нехотя, глядя, как обычно, в пол и раскачиваясь, объяснила, что Ленара всерьез не воспринимает, потому что он слишком молод для нее. Сейчас, когда сестра убита, а мать уехала, отказавшись от свидания, она осталась одна со своей бедой, и никто ей уже не поможет. Кирган слушал ее и понимал, что Наташа ничего не скрывает, просто у нее упаднические настроения. Он снова начал рассказывать о том, как старается Ленар, как каждый день приходит к Борису Леонидовичу и Маргарите Михайловне, обсуждает с ними ситуацию, потому что одному ему тяжело, ему нужна поддержка.

– Так что вы, Наташенька, не одиноки, вон сколько людей за вас борются.

– Кто такие Борис Леонидович и Маргарита Михайловна? – испуганно спросила Наташа. – Это его родители? Они что, приехали? И он им рассказал, что меня…

Кирган рассмеялся и успокоил ее, поведав в подробностях новогоднюю историю. Услышав о том, что Борис Райнер увлекается картами Таро, Наташа внезапно оживилась: