Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Нам не выиграть войну, – согласился премьер-министр. – У нас не хватит сил, мы не готовы к столкновению. Сделайте все, генерал, чтобы остановить этих идиотов! Они втягивают в катастрофу всю страну. Равновесие еще никогда не было таким шатким!

Василий Строгов вдруг почувствовал нарастающую злость, огнем пульсирующую как раз под кителем. Какого черта? Они осторожничают, заискивают перед тем, кто на протяжении всей истории – даже сороковые годы не в счет, хотя в ту пору отношения чуть сгладились – оставался противником, соперником, и подчас едва ли не врагом России. Не так нужно было действовать, не слабость свою и нерешительность, а силу показывая, силу и уверенность.

– Да, сил для того, чтобы разгромить противника, у нас не хватит, – вдруг усмехнулся министр обороны. – Но у одного Макарова достаточно сил, чтобы заставить нахальных янки крепко задуматься, прежде чем размахивать у нас перед носом своими "большими дубинками". Ударный кулак, авианосная многоцелевая группа включает кроме "Кузьмы", еще ракетный крейсер, пару эсминцев и два противолодочных корабля. А ведь есть еще оперативная группа в составе "Петра Великого" и "Адмирала Чабаненко". И подводный флот, – добавил Строгов. – В составе Северного флота больше двух десятков многоцелевых субмарин, в том числе такие монстры, как "Антей". Там сконцентрированы самые современные, самые мощные боевые корабли, и американцы это знают. Если схлестнутся с Макаровым и его парнями, умоются кровью.

Василий не считал себя милитаристом, не разделял имперских амбиций некоторых националистов, вопивших во все горло о величии России, но словами лишь и ограничивавшихся. Но все же не по нему было признавать поражение без боя. Да, сила важна, но подчас успех достается тому, кто проявил большую решимость, готовность драться до конца, заставив противника потерять уверенность в себе – тот, кто очертя голову, бросается в пекло битвы, не может, не должен быть слабым. Но здесь и сейчас мнение и слова генерал-полковника имели немного веса.

– Генерал, какого черта? – разочаровано протянул Самойлов. – Если наш моряки выпустят хоть один снаряд, одну ракету, янки ответят сотней, причем каждая будет с ядерным зарядом. Неужто вы не понимаете этих прописных истин? Они не будут церемониться, не станут устраивать честный поединок. Да даже если и станут, против одного авианосца у них – шесть, на каждом авиагруппа вдвое большая по числу, чем на "Кузнецове". Сейчас любой неосторожный шаг будет равносилен начал третьей мировой войны. Американцы пустят на дно наш флот, может даже, не без потерь, но все равно уничтожат. А они потом примутся и за сухопутные войска. Я этого не хочу, как и вы, полагаю.

– Помешать морякам мы не в состоянии, – отрезал новоиспеченный министр обороны. – В открытом море корабли вне нашей досягаемости. Полки морской авиации подчиняются Макарову, Дальняя авиация, входящая в состав стратегических сил, не сможет выполнить такую задачу, как атака кораблей, поскольку их летчики просто не готовились к такому. Единственное, что в моих силах – нанести ядерный удар по площадям, наугад, попытавшись накрыть эскадру. Но этого я не сделаю. Что бы ни случилось, я никогда не отдам приказ одним русским парням убивать других. Я не атакую флот, не введу войска на базы, не позволю устроить бойню. Поверьте, врагов у нас достаточно, чтобы не уничтожать друг друга самим своими же руками.

– Что же тогда, – с сарказмом поинтересовался глав правительства. – Умываете руки, генерал? Мы не знаем, что задумал Макаров, не можем остановить его, мы вообще беспомощны!

– Нет, я не пытаюсь устраниться, но просто не тороплю события. Знаете, ресурсы эскадры ограничены, и рано или поздно – скорее, рано – корабли просто останутся без топлива. Правда, перед этим морячки могут наломать дров, в последнем броске вцепившись янкесам в глотку, но я сомневаюсь, что цель адмирала Макарова – ввергнуть мир в хаос Армагеддона. Я знаю командующего Северным флотом – он решительный человек, но не безумец, не фанатик.

– Но мы не можем просто наблюдать, – раздраженно бросил Самойлов, и министр обороны недовольно отдернул трубку от уха – больно резким был окрик. – Сидеть и ждать, надеясь на лучшее, такова ваша стратегия? Не думал, что наши офицеры воспитаны в таком духе.

– А, ваша, Аркадий Ефимович, кажется, заключается в том, чтобы без лишних понуканий стать "раком" перед американцами, – презрительно произнес в ответ Строгов. Сейчас он разговаривал не с начальником, мудрым вождем, а всего-навсего с подельником, пусть в заговоре, пока казавшемся относительно успешным, он и занимал место главаря. – Боюсь, вы совершили ошибку. Я не стремлюсь к войне, но теперь, пойдя на попятную, будьте готовы, что американцы не остановятся. Дьявол, вы сдали им флот, расписались не только в своей беспомощности – хорош тот лидер, которому не подчиняются его военные – но и проявили позорную слабость! К чему вы ведете страну?

– К затишью, возможности восстановить силы, собраться с мыслями, сплотиться, – пытаясь сдержать гнев, ответил Самойлов. – Вот к чему, генерал. Нам нужно выиграть время, совсем немного! А эскадра Макарова мешает этому одним фактом своего существования. Моряки, их вздорное своеволие – повод нанести удар по всем нам, и я это понимаю. Раз вы не хотите войны, так, черт возьми, придумайте решение проблемы, которое устроит всех.

Да, решение следовало принять немедленно, с этим Строгов не спорил. Отдать русских моряков на растерзание американцам, просто принести их в жертву, непонятно, ради чего – это недопустимо, и ничто не могло бы изменить мнение генерала. Вот только ни он, ни Аркадий Самойлов, еще не знали, что все было решено без их воли, помимо их желаний.

Пилоту стратегического бомбардировщика В-2А "Спирит" не было заботы о том, какими мыслями заняты головы русских министров. Здесь, на высоте всего двухсот метров от земли, ничтожно малой для того, чтобы управлять ставосьмидесятитонным "стеллсом", было не до пустых размышлений, тем более, до цели оставалось всего ничего.

– Отключаю автопилот, – сообщил летчик, не для своего напарника, понимавшего его без слов, а для автоматики, фиксировавшей параметры полета. На всякий случай, о котором не хотелось думать. – Выполняю набор высоты девятьсот футов.

– Есть девятьсот футов, – эхом отозвался второй пилот, и они одновременно потянули на себя ручки управления самолетом, заставляя бомбардировщик выполнить горку.

Они смогли, они выполнили приказ, проскользнув к цели, расположенной в глубине чужой территории незамеченными. Прижимаясь к самой земле, "Спирит" миновал лучи радаров, и вот он на месте, готовый к тому, ради чего некогда и был создан этот самолет, самая дорогая из всех серийных машин. Несколько минут – и распахнутся створки бомболюка, и к земле устремится, расправив короткие стабилизаторы, дюжина бомб со спутниковым наведением, ничтожно мало, если пытаться оцарапать толстую шкуру врага… и невероятно много, чтобы достать до сердца. И они выбрали второй вариант.

– До точки сброса – десять минут!

Второй пилот довольно усмехнулся – еще немного, и можно будет возвращаться. Но пока их ждала еще не успевшая, должно быть, окончательно проснуться – или, скорее уж, уснуть – Москва.

Начальник связи, бледный, растерянный, застыл перед командующим Ленинградским военным округом. Сейчас, пожалуй, впервые за годы службы, он не знал, что сказать.

– Как этот так, пропала связь, – гневно прорычал командующий, лицо которого налилось кровью. – Что значит, не можете связаться с базами?! Как хотите, но восстановите связь в течение получаса, максимум! Вам ясно?

Генерал едва находил в себе силы бороться с паникой. Оттуда, из Калининграда, поступило донесение о перехвате нарушителя, что-то про американцев, и после этого связь внезапно оборвалась. И оставаться хладнокровным в такой ситуации само по себе граничило с подвигом.

Связь была нужна сейчас превыше всего. Боясь представить, что случилось там, над морем, командующий округом больше всего боялся неизвестности.

– Так точно, товарищ генерал армии, – козырнул офицер. – Но, боюсь, у нас ничего не получится, – сквозь зубы процедил он. – Это не похоже на технические неисправности. Там что-то иное.

– Иное? – недобро прищурился генерал. – И что же? Почему же с остальными объектами связь есть?

Командующий Ленинградским военным округом тоже пребывал в растерянности. Калининградская область вдруг словно перестала существовать, растворившись в одно мгновение, перенесшись в иное измерение, параллельный мир. В эфире вдруг воцарилась тишина, воистину гробовая. Не отвечали на непрерывные запросы аэродромы, базы флота, молчали все гарнизоны.

– Не работает не только радио, но также спутниковая и проводная связь, а это невозможно даже теоретически, – настойчиво продолжил начальник службы связи. – Да, спутник мог банально сломаться, в него мог угодить метеорит, космический мусор. Радио, конечно, тоже могло выйти из строя из-за атмосферных помех или вспышки на солнце. Но все вместе, в одно мгновение… – офицер сокрушенно помотал головой, выражая свою растерянность. – Такое допустимо только в одном случае – если тех, с кем мы пытаемся связаться, уже нет, и все наши запросы уходят в пустоту.