Вечер потрясения - Андрей Завадский

Патрульная машина и бронетранспортер отвернули куда-то в стону, а "Волга" и второй внедорожник направились как раз к "Туполеву", пассажирский люк которого был приглашающе распахнут. У борта самолета уже стоял загодя поданный трап.

– Внимание, – старший лейтенант, едва заметным движением расстегнув кобуру, двинулся к затормозившей в нескольких метрах от него "Волге". – Всем приготовиться, бойцы!

Десантники, нервно сжимая оружие, не сводили взглядов с машины. Передняя дверца распахнулась, и из "Волги" выбрался офицер в парадной форме, спокойно двинувшийся к командиру взвода десантников.

– Капитан Власов, – моложавый офицер-пехотинец торопливо козырнул четко отдавшему честь десантнику. – Сопровождаю спецгруз. – Капитан протянул бумаги, пестревшие печатями и такими узнаваемыми подписями командующего военным округом. – Все готово, товарищ старший лейтенант?

– Так точно, – кивнул парашютист, с одного взгляда определивший подлинность документов. – Ждем только курьера, товарищ капитан!

Десантники, поняв, что их командир признал гостей, немного расслабились, однако все же не потеряли бдительность, внимательно наблюдая за тем, что происходило вокруг. Но никакой ощутимой опасности не было, поскольку ближе пятисот метров вообще отсутствовали посторонние, а те, на кого натыкался взгляд бойцов, спокойно занимались своими аэродромными делами, едва ли обращая внимание на столпившихся на летном поле военных.

Тем временем по трапу из темного чрева лайнера на бетонку сбежал невысокий лысеющий мужчина в летной форме. Торопливо подойдя к капитану на положенные уставом три шага, он принял нечто вроде стойки смирно, хотя явно не особо старался.

– Майор Иванов, командир экипажа, – представился летчик. – Вы сопровождаете курьера?

– Так точно, – кивнул Власов. – Как дела? Готовы лететь?

– Баки полны, – сообщил пилот. – Все системы в норме, экипаж на своих местах.

Капитан, удовлетворенно кивнув, махнул рукой, и из салона "Волги" вылез еще один офицер, полковник воздушно-десантных войск, если судить по знакам различия на парадной форме. На поясе его висела кобура с табельным пистолетом ПМ, а в руках полковник крепко сжимал потертый, исцарапанный и, кажется, даже немного оплавившийся чемоданчик. Стоило только офицеру покинуть автомобиль, как из "уазика", остановившегося рядом, выбрались еще двое десантников, оба с майорскими погонами, и тоже вооруженные "Макаровыми". Они пристроились по обе руки от полковника, чуть позади него.

– Товарищ полковник, – капитан Власов резко развернулся на каблуках, отдав честь и вытянувшись в струнку. – Все готово. Самолет заправлен и может взлетать.

– Я ваш пилот, товарищ полковник, – произнес Иванов, кивая в знак приветствия. – Майор Иванов, летчик первого класса. Прошу на борт, товарищ полковник!

Торопливо поднявшись по трапу, полковник Медведев, все так же вцепившись в ручку поцарапанного чемоданчика, прошел в салон, по давней привычке заняв место в хвосте. Лишь теперь, убедившись, что его сопровождающие заняли места поблизости, и увидев, как откатился трап, изолируя самолет от внешнего мира, офицер смог вздохнуть с облегчением.

Полковник чувствовал, как рубашка прилипла к спине, пропитавшись потом, и тому было достойное оправдание. Сейчас в кресле по левую руку от офицера стоял поистине залог безопасности всей страны, и он, полковник ВДВ Юрий Медведев, отвечал за этот предмет головой. Ведь это был тот самый "ядерный чемоданчик", портативный пульт, при помощи которого глава государства мог управлять ядерным арсеналом России. И сейчас он летел к своему временному хозяину, а полковник с нетерпением ждал того момента, когда сможет избавиться от такого необычного груза.

Чемоданчик, проследовавший за отстраненным от должности президентом Швецовым на черноморское побережье, к уединенному пансионату, постоянно находился возле своего законного владельца. А когда на санаторий было совершено нападение, кстати, до сих пор точно неизвестно, кем, и Алексей Швецов бесследно пропал, все на какое-то время забыли об этом предмете, так же олицетворявшем сейчас высшую власть в стране, как в былые времена – скипетр и держава. А, вспомнив совсем недавно, решили, что его должно как модно скорее доставить тому, кто, пусть временно, стал преемником исчезнувшего президента. И выбор, когда стали думать о том, кому поручить это задание, пал на офицера воздушно-десантных войск, с некоторых пор считавшихся наиболее преданными центральной власти.

И вот он, полковник Медведев, уже сидит в салоне готового к взлету лайнера, через иллюминатор наблюдая за тем, как грузятся в машину солдаты из оцепления. Десантники сделали свое дело, и теперь вся надежда была на пилотов, да на техников, проверивших, хотелось бы верить, самолет перед вылетом.

– Пристегнитесь, товарищ полковник, – попросил подошедший к пассажиру пилот. – Правила, сами понимаете. Порядок уж такой, – как бы извиняясь, пояснил он. – Сейчас взлетаем. Через пять минут нас уже будет не достать и не остановить. А через четыре часа, если, конечно, погода по курсу не испортится, уже и в первопрестольной будем.

Полковник Медведев послушно защелкнул на животе ремень безопасности. Сейчас ему отчего-то вовсе не хотелось рисковать, демонстрируя десантную лихость и презрение к опасности. Офицер кивком дал понять пилоту, что услышал его, и командир экипажа Иванов удалился в кабину, чтобы спустя минуту привести громадный лайнер в движение.

– Ну, все, кажется, полетели, – произнес с явным облегчением Медведев, чувствуя едва заметную перегрузку, сопровождавшую взлет "Туполева". – С богом, как говорится!

Самолет медленно оторвался от земли, оказавшись в свободном полете. Салон наполнился ровным гулом турбин. Где-то там, в тысячах километров впереди по курсу, была Москва.

В лаборатории окружного военного госпиталя царила тишина, нарушаемая лишь еле слышным жужжанием люминесцентных ламп, тихим скрежетом жестких дисков многочисленных компьютеров, да торопливыми шагами, доносившимися снаружи, из-за плотно закрытой двери. Немногочисленный персонал, всего три человека в стерильных костюмах, колдовавшие над всевозможной аппаратурой, были заняты исключительно важным делом, и руководство госпиталя предприняло все, чтобы никакая случайность не могла отвлечь медиков, хоть немного притупив их внимание.

– Итак, проба номер двадцать три, – стараясь скрыть усталость от подчиненных, произнес Марк Браиловский. – Мужчина, личность неизвестна. Тело сильно обгорело. Проводится анализ ДНК и поиск соответствия в базе данных Министерства обороны и спецслужб.

Диктофон, работавший непрерывно в течение нескольких часов, бесстрастно зафиксировал каждое слово медика. А лаборантка, миловидная блондинка в сверкающем, выглаженном до хруста белом халате, поместила образец ткани в ячейку анализатора, в который раз за минувшее время выполнив эту процедуру с точностью робота.

Девушка не чувствовала брезгливости, прикасаясь к праху сквозь тонкую резину стерильных хирургических перчаток. За прошедшую ночь она увидела столько крови и трупов, что перестала воспринимать их, как нечто настоящее, способное вызвать хоть тень эмоций. По крайней мере, останки этого человека, пока не имевшего ни имени, ни звания, не пришлось собирать в ведро, хотя он и принял грудью очередь из крупнокалиберного пулемета в упор. Что ж, пускай голову напрочь оторвало, и разворотило грудь, хотя бы осталось, что положить в гроб.

– Ну, поехали, – усмехнулся Марк Браиловский, коснувшись клавиши на приборной панели. – Понеслась, родимая!

Сейчас лаборатория была соединена с базами данных всех силовых структур и медицинских учреждений огромной страны. Генетическая структура останков, загруженных в приборы, сравнивалась с образцами, хранившимися в банках памяти за тысячи километров от этого места. И сообщение о совпадении, пожалуй, было сейчас самой радостной новостью для небольшой группы медиков, тех избранных, кому, после долгих дебатов, позволили прикоснуться к поистине государственной тайне.

– Да уж, хоть не в безымянных могилах, – вздохнул Браиловский, пытаясь занять себя хоть чем-то, пока работала техника. – Не хотел бы я оказаться там, когда все это случилось. Столько мертвецов, как будто из "горячей точки"!

Они безвылазно находились в четырех стенах уже почти сутки, покидая помещение только под присмотром молчаливых парней в военной форме. Здесь, в сверкающей стерильной белизной лаборатории было тихо, спокойно, здесь царила прохлада. Монотонно жужжавший в дальнем углу кондиционер, один из многих даров цивилизации, наполнял помещение свежестью, и как-то само собой забывалось, что на дворе уже конец мая, и. вот сейчас взойдет солнце, окатив чуть остывшую землю своим сиянием, и вернется совсем не весенний зной.