Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

Девушка одним глотком допила вино и заказала еще бокал, чтобы скоротать время, дожидаясь возвращения торговца наркотиками. Терпение, скоро она получит свой кокаин, хорошая доза сразу поднимет ей настроение. Господи, почему так долго? Куда запропастился этот чертов парень?

Прошел час. Диана выпила еще два бокала вина и съела сэндвич с ветчиной и сыром. Прикончив четвертый бокал, она покосилась на фотографию так называемой жены и детей. Интересно, это действительно его жена и дети? Диана тяжело вздохнула и сунула фотографию в кошелек.

Бармен клялся, что видел парня впервые в жизни. Чернокожий мужчина также заверил Диану, что не знает его.

— Наркоман, наверное, — он равнодушно пожал плечами.

Когда бармен объявил, что заведение закрывается, Диане пришлось смириться с очевидным фактом: ее благодетель не вернется. Она включила мобильник в надежде обнаружить какую-нибудь информацию, которая поможет отыскать парня. Телефон издал придушенный писк и, полыхнув зеленым дисплеем, погрузился в черное небытие. Скорее всего мобильник тоже был краденым.

Таксист привез Диану на левый берег Сены, к маленькому отелю «Боткёр» неподалеку от Сен-Мишель. В прошлом году они с Вилли провели незабываемую неделю в Париже, тогда влюбленные останавливались в этом симпатичном отеле. Месье Боткёр был молчаливым человеком, который не задавал лишних вопросов. Кроме того, в здании имелся запасной выход, ведущий в узкий переулок, освещенный одним-единственным тусклым фонарем — и то и другое делало «Боткёр» идеальным местом для романтических свиданий.

Еще девять драгоценных евро — и таксист высадил ее у входа в отель. Диана сняла маленькую угловую комнату на первом этаже, одно окно выходило на набережную Сены, второе — на узкую улочку Шару-Пеш, что в переводе означает «улица кошки, которая ловит рыбу». Войдя в комнату, она мгновенно повалилась на кровать и горько разрыдалась.

«Все хорошо, не переживай, — утешала себя Диана, — через несколько дней приедет Вилли. Мы получим деньги и купим целую тонну кокаина, а потом уедем далеко-далеко, на какой-нибудь тропический остров, где нас никто не найдет. О, это будет так романтично. Там под пальмами на берегу океана Вилли напишет потрясающие песни для своего нового диска».

Диана утерла слезы. Прежде чем лечь спать, она отправила Вилли письмо: «Приехала в наш город, жду на нашем месте. Считаю минуты до встречи с тобой. Дорога была ужасной. До скорого. Люблю. Я».

— Кошмар! Просто богохульство какое-то! — воскликнул Санджай, уставившись на монитор компьютера.

Кинохроника приключений маленького бога с головой слона пополнилась новыми эпизодами под названием «Ганеш в Авиньоне». В уголке последнего кадра Санджай заметил крошечную фотографию темноволосой девушки с золотой статуэткой. Мало того, что они нацепили на Ганеша солнечные очки, так еще и сама девушка была одета в обтягивающие джинсы и короткую футболку, открывавшую голый живот. Возле пупка Санджай разглядел татуировку в виде цветка.

Под фотографией была сделана ссылка: «См. раздел «Наши звезды»».

Открыв эту рубрику, Санджай обнаружил массу фотографий брюнетки. Автор возмутительного сайта называл ее «звездой итальянского кино Франциской Туттимилти», а божественного Ганеша окрестил «легендой Болливуда». Франциска и Ганеш были сняты в кафе: звезда курит сигарету, а хобот Ганеша был опущен в бокал с вином: на другом снимке они ели мороженое и любовались ювелирными украшениями в витрине фирменного магазина Гуччи. В конце шла многообещающая надпись: «Продолжение следует. Ганеш и Франциска отправляются на корриду в город Арль».

— Собирайся, — приказал Санджай. — Мы едем в Арль.

Но Чанки гораздо больше волновали новости из Мумбаи.

— Санджай, ты только подумай, за последние два дня они убили четверых наших ребят!

— Четверых?!

— Да. Они прикончили Аслана Кумара. А ведь тот был далеко не фраер. Покруче самого Мемона по кличке Тигр. И все же полиция пристрелила его…

— Ну, Аслан-то был законченным психом. Как говорил Доу, «с тараканами в голове».

— Ха, смешно. — Чанки ухмыльнулся и снова углубился в газету — О нет, они грохнули Риши Рапша. Бедняга Риши.

— Которого, Риши Толстяка или Риши Громилу?

— Громилу.

Громила Риши был восемнадцатилетним юношей, которого в свое время привезли в дом Папы из бедняцкого квартала возле аэропорта. Он честно служил хозяину, исполняя разные мелкие поручения. Риши был жизнерадостным парнем, которому казалось, что его жизнь похожа на индийский боевик. Чанки, занимавшему в империи Меджитов пост руководителя отдела кинематографии, часто приходилось ездить по болливудским студиям — собирать взносы с Папиных протеже и выдавать субсидии продюсерам. Иногда, чтобы доставить Риши удовольствие, он брал парнишку с собой. В последний раз, когда они были на вечеринке, устроенной одним продюсером по случаю присуждения его фильму главной премии индийского кинофестиваля, Риши воочию увидел своего любимца — Туинкла Кханна. Представляя Чанки и Риши звезде индийского кино, продюсер назвал их молодыми, подающими надежды актерами. Риши был на седьмом небе от счастья.

— Забавный был парнишка, — Чанки тяжело вздохнул. — Он так здорово умел копировать Говинду, и Кадера Кхана, и Ашока Сарафа, и самого Туинкла. Думаю, Риши вполне мог бы стать вторым Джонни Левером.

— Поехали, — сказал Санджай, — помолишься за бедняжку Риши по дороге в Арль.

Гангстеры арендовали неприметный «рено» и отправились на юг Франции, на поиски золотой статуэтки. Они решили, что брюнетка рано или поздно обязательно должна появиться на корриде.

Представление проходило на арене старого римского колизея. Санджай и Чанки разделились: Санджай контролировал правую часть амфитеатра, Чанки — левую. Они договорились, что как только один из них увидит девушку, то немедленно пошлет на мобильник товарищу срочное сообщение.

Два дня оба бесцельно блуждали в толпе зрителей, и наконец Чанки повезло: он заметил девушку с темными волосами. «Вот она, звезда итальянского кино, исполнявшая главную роль в возмутительном фильме про Ганеша».

Глава 19

Приятель Эдди, легендарный Миллман по прозвищу Безумный Калифорниец, рассказывал, как во время путешествия по Испании ему довелось поучаствовать в одной опасной игре — бег взапуски с разъяренными быками, которых гонят по улицам города к месту проведения корриды. «Это настоящий дурдом, — сказал Безумный Калифорниец, — они допускают туда всех желающих. Любой идиот может рискнуть своей задницей, даже такой полоумный, как я». Миллман бежал в компании фельдшера из Дербишира и литературного агента из Нью-Йорка. Все трое предусмотрительно повязали шеи красными шарфами и надели мягкие белые кроссовки. Англичанин отделался рваной раной на лодыжке: бык лишь слегка зацепил его рогом, когда фельдшер в ужасе карабкался на ограждение. Испанские коллеги заштопали его, наложив на ногу двадцать пять швов. Но это было сущим пустяком по сравнению с неприятностью, случившейся с кондитером из Осло, которому бык насквозь проткнул легкое.

Бег быков по старинным улочкам Арля был организован по другим правилам. Во главе стада шел вожак — огромный кастрированный бык с колокольчиком на шее. Животные были приучены бежать только вперед, не обращая внимания на стоящих на тротуаре людей. Кроме того, быков сопровождали всадники, камарге, в белоснежных шелковых рубашках и черных широкополых шляпах. Туристам не позволяли участвовать в беге, поскольку, с точки зрения манадье — так называли тех, кто устраивал корриду, — это не только опасное, но и откровенно глупое занятие. Зрителей в свою очередь гнали по специально отведенным проходам, где заранее было выставлено ограждение — высокие деревянные козлы для пилки дров. Когда публика и животные добирались до арены, быков загоняли в узкие стойла, где им предстояло дожидаться начала представления. Такую безопасную для быков корриду Эдди хотел посмотреть.

Буддисты собирались посмотреть только бег быков. К сожалению, они не могли остаться на саму корриду, поскольку по пути в Кап д'Агд, где их ждали две девушки-буддистки, им нужно было заскочить в Эг-Морт и забрать еще одного единомышленника, немецкого буддиста, чтобы потом всем вместе отправиться в Каркассон. Нигель и Лаудон намеревались вернуться в Париж.

Зрители все прибывали и прибывали, толпа оттеснила Эдди и Блэки в первый ряд, к самому ограждению. На небе сияло яркое солнце, день выдался безветренный и жаркий. Блэки была в темных очках, в руках она сжимала статуэтку Ганеша. Эдди держал камеру, готовясь снимать бег быков. Джо стоял рядом, пытаясь сдержать напирающую толпу.

— Миллман из Калифорнии — знакомое имя. — Джо задумчиво поскреб затылок.