Кузьма Минин на фоне Смутного времени - Валерий Перхавко

все государство ныне находится и какой страх впредь, что легко можем в вечное рабство поляков, шведов или татар впасть…». Сия речь онаго так под-лаго человека, — продолжает Татищев, — толико всем военным, яко и гражданем полюбилась, что все единодушно согласовали», написали приговор о сборе средств и отправили к Пожарскому печерского архимандрита и «с ним неколико знатнейших людей, притом же, яко зачинателя онаго, Козьму Сухорукова». Далее деятельность руководителей Второго земского ополчения изложена Татищевым в основном по материалам Нового летописца, в том числе упомянуто и о дерзкой атаке трех конных сотен дворян под командованием Минина и ротмистра Хмелевского на польско-литовское войско гетмана Ходкевича 24 августа 1612 г.

В более лаконичной форме представлена Татищевым роль Минина в создании и действиях Второго земского ополчения в «Выписке из гистории с начала царства царя Феодора Иоанновича», которая доведена до 1618 г.: «Тогда же нижегородец мясник Козьма Минин сын Сухорукой, видя такое Росискаго государства разорение и крайнюю погибель, представил нижегородцем, чтоб, не пожелея своих имений, в защищение веры и живота своего оное употребили и, собрав войско, с крайнею возможностию ко очищению Москвы помогли». Далее, как пишет Татищев, Минин предложил пригласить Пожарского, который, в свою очередь, попросил посланцев из Нижнего Новгорода, «чтоб они с ним яко комиссара и помощника онаго ревнительнаго купца Минина определили и, елико возможно, на дачу ратным людем денег собрали»{604}. Сравнение «Выписки» с разделом «Междоцарствие» позволяет проникнуть в творческую лабораторию Татищева, дополнявшего информацию источников собственными расширенными реконструкциями.

В 1760 г. Академия наук издала сочинение М. В. Ломоносова «Краткий российский летописец с родословием», посвященное юному великому князю Павлу Петровичу. В его переиздании, вышедшем уже после смерти великого русского ученого, библиотекарем Академии наук А. И. Богдановым дано описание событий русской Смуты начала XVII в., в котором подчеркиваются заслуги освободителей столицы России от интервентов: «Наконец, по плачевном России расхищении, какого и от татар не бывало, старанием нижегородского купца Козмы Минина, под предводительством князя Дмитрия Михайловича Пожарского, а с другой стороны князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого Москва взята и от поляков и воров очищена»{605}. Это, кажется, первое упоминание о Минине в печатной литературе на русском языке.

Действуя, очевидно, по поручению Екатерины II, в январе 1764 г. президент Академии художеств И. И. Бецкой предложил Ломоносову выбрать «из российской истории знатные приключения для написания картин, коими бы украсить при дворе некоторые комнаты». И уже в том же месяце в письме на имя вице-канцлера А. М. Голицына Ломоносов представил обстоятельный проспект — «Идеи для живописных картин из Российской истории», которые дошли в записи студента И. Аврамова. В отборе знаменательных тем и личностей Ломоносов следовал принципам классицизма. Шесть из 25 предложенных сюжетов посвящены событиям Смутного времени: «15. Погибель Расстригина»; «16. Козма Минич»; «22. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский в опасности от злодея»; «23. Тот же князь Пожарский бьется с поляками»; «24. Царь Василий Иванович Шуйский при венчании на царство клянется боярам»; «25. Гермоген, патриарх московский посажен в тюрьме»{606}. Вот как замышлял Ломоносов сюжет картины с изображением Минина: «На Нижегородской пристани представить купца-старика на возвышенном месте, указывающего на великую близ себя кучу мешков с деньгами, а другою рукою народ помавающего. Многие, кругом стоя, ему внимают прилежно, иные деньги в чаны всыпают, иные мешки приносят, сыплют серебряные копейки из чересов, приносят в одно место разные товары, кладут пред него письменные обязательства. Все разными движениями изъявляют охоту к освобождению отечества от разорения». А в предложенном Ломоносовым сюжете № 23 «князь Пожарский бьется с поляками, разоряющими Москву, и уже раненого жестоко велел себя кверху поднять и своих ободряет против неприятеля»{607}.

Г. Ф. Миллер в сочинении «Известие о дворянах российских» (1761 г.) установил, что Кузьма Минин ушел из жизни в 1616 г.{608} В 1765 г. в Нижнем Новгороде по делам службы побывал подполковник Александр Иванович Свечин, человек весьма любознательный{609}. Посетив в Нижегородском кремле Спасо-Преображенский собор, он записал, что «во оной церкви погребены тела нижегородских же великих князей… и две великие княгини, да… Кузмы Минича и сына его Мефодия Кузмича»{610}. До 1672 г. в кремле рядом стояло два одноименных Спасо-Преображенских собора — старый, изрядно обветшавший к XVII в., в котором находилось погребение Кузьмы Минина, и новый, построенный на средства, выделенные из казны в благодарность нижегородцам за организацию народного ополчения, и освещенный в 1652 г. В 1672 г. старое здание было разобрано, и гробницы нижегородских князей и княгинь, а также прах Кузьмы Минина были перенесены в новый собор.

Сведения о событиях периода Смуты отразились и в провинциальном летописании XVIII в. В Вологодской летописи, составленной на рубеже XVII и XVIII вв., под 1612 г. сказано: «Пришел в Нижней Новгород князь Дмитрей Михайлович Пожарской, собрав множество войска, пришел под Москву, а с ним был товарищ нижегородец посацкой человек Козьма Минин для великаго собрания и веры християнския» (Уваровский список из собрания ГИМ){611}. Составляя в 1760-х гг. по просьбе земляков летопись, житель Великого Устюга, священник Лев Вологдин включил под 1606 г. информацию о Смутном времени{612}, позаимствовав ее из «Краткого российского летописца» М. В. Ломоносова. В XVIII в. продолжали создаваться многочисленные рукописные копии двух пространных источников XVII в. — Нового летописца и «Сказания» Авраамия Палицына6{613}.

В екатерининскую эпоху трижды издавалась компилятивная «Летопись о многих мятежах и о разорении Московского государства от внутренних и внешних неприятелей», созданная, предположительно, в 1658 г. при патриаршем дворе и охватывающая события российской истории с 1584 по 1655 г. Она составлена на основе Нового летописца (1630-е гг.), разрядных записей, историко-публицистических повестей эпохи Михаила Федоровича и богословских сочинений. Следуя за Новым летописцем, составитель «Летописи о многих мятежах» использует прозвище «Козма Минин, рекомый Сухорукой»{614}.

Благодаря типографскому станку, имя Кузьмы Минина, как и других героев Смутного времени, к концу XVIII в. становится широко известным в просвещенной дворянской среде России. В августе 1785 г. коллежский советник Алексей Александрович Минин направил челобитную в Герольдмейстерскую контору Сената с просьбой о подтверждении дворянского достоинства и выдаче диплома и герба, считая за честь возвести свой род к Кузьме Минину. Поколенная роспись, приложенная к челобитной, начинается с Козмы: «Он был началник очищения Московскаго государства и упоминаетца во многих российских летописцах и историях еще действующим в 1612-м году и после». Документально подтверждаемый прадед просителя владимирец Михаил Леонтьевич Минин получил земельные пожалования от царя Федора Алексеевича в 1680 г.{615}

События Смутного времени кратко отражены в исторических описаниях, созданных в екатерининскую эпоху. Одно из них («Краткая московская летопись»), вышедшее в Петербурге