Когда поют цикады - Стивен Амидон

Вот только нечто накапливавшееся во Фредерике годами внезапно взбурлило за тихие часы, что он проводил с ней в своем роскошном офисе на Кольцевой. Скука, страх перед старением, перспектива шальных денег. В чем бы ни заключалась причина, он устремился на юга.

Фредерик признал вину и получил пять лет в тюрьме нестрогого режима в Миссури. Оливер, которому тогда исполнилось семнадцать, нанес ему один-единственный визит. К его удивлению, отец практически не изменился. В основном говорили об Оливере, в частности о его поступлении в Дартмутский колледж осенью. Осознав в конце концов, что по своей воле Фредерик объяснений не предоставит, сын поинтересовался у него напрямик, почему он так поступил. Мужчина снял очки и принялся сосредоточенно протирать их подолом рубашки из грубой ткани.

– Жизнь – сложная штука, – изрек наконец он и больше ничего к этому не добавил.

Вместо того чтобы отправиться домой, Оливер пустился в трехдневный автопробег, совмещенный с запоем и закончившийся для него извлечением посредством гидравлического резака из искореженной и дымящейся груды металла добровольной пожарной командой. Глубокая рана на голове оставила его на всю жизнь со шрамом. Через четыре месяца он поступил в Дартмутский колледж, а еще через четыре года – в Гарвардскую школу права. Однако во многих отношениях он по-прежнему выжимал педаль газа своего «Форд-Гран-Торино», стремясь умчаться как можно дальше от позора собственного отца. Стремясь искупить порок. Стремясь стать мужчиной, каким его отец лишь притворялся.

Селия тихонько поднялась по лестнице. Дверь в комнату Джека оказалась закрыта. После возвращения из участка он не издал не звука. Женщина стукнула разок, затем постучала погромче. Ответа не последовало. Она не входила к сыну без приглашения с того самого ужасного инцидента, когда он учился в девятом классе, однако в данный момент обстоятельства представлялись оправданными. Селия нажала на ручку и толкнула дверь. Джек сидел на кровати в шумоизолирующих наушниках, лихорадочно набивая что-то на телефоне. Она указала рукой себе на уши, и сын послушно снял наушники. Пробивающаяся из них музыка больше походила на отповедь взбешенного соседа своим детям.

– Нам нужно поговорить.

– Последнее время я только этим и занимаюсь.

– Джек, бедная девочка мертва! Ты будешь говорить столько, сколько будет нужно! И выключи эту ужасную музыку!

Ошарашенный сердитым тоном матери, парень подчинился.

– Что с тобой творилось вчера утром? Почему ты вернулся от Ханны таким расстроенным?

– Да не был я расстроен.

– Джек, будешь мне врать, ей-богу, позову отца!

Сын закрыл глаза, картинно вздохнул и покачал головой.

– Я устал. Всю ночь не спал, заботился о Ханне.

– Ей было плохо?

– Она закинулась кое-чем.

– Чем?

– Вроде как экстази, только мне кажется, это была какая-то другая штука. И убойная. С Ханной еще Иден и Кристофер закинулись.

– И зачем им это надо было?

– Чтобы испытать эйфорию.

– Но ты ведь не употреблял?

– Нет, конечно же. Мне такое ни к чему.

– Где они взяли наркотик? Иден угостила?

– Да, – чуть поколебавшись, ответил Джек.

Внезапно эта девушка с милым личиком перестала казаться Селии милой.

– Ты рассказал об этом полиции?

Он кивнул.

– Значит, отец в курсе?

– Я взял с него обещание не рассказывать тебе.

– Но почему?

– Потому что я не хотел этого разговора! Слушай, зря я тебе соврал об этом. И где мы были. Проще было не объяснять.

– Но как, по-твоему, погибла эта девушка?

– Честно? Думаю, после нашего ухода Кристофер начал к ней приставать, а она его обломала. Ну, у него бомбануло, он и убил ее.

– Но ведь это Кристофер!

– Когда дело касалось ее, он как с катушек слетал.

– А теперь он сваливает вину на тебя.

– Таким бардаком все обернулось, – уже едва ли не плача произнес Джек.

Внезапно Селию захлестнуло чувство вины, и она обняла сына. Ну конечно же, он ничего не делал. Она поверить не могла, что поддалась сомнениям даже на мгновение. Ложь Джека заслуживала порицания, но и понять его можно было. Он всего лишь не хотел навлекать на свою девушку неприятности. И сейчас самое главное было то, что ее сыну ничего не угрожало.

– Отдохни немного, – сказала женщина. – И сделай музыку потише. А то слух испортишь.

Оливер все еще проводил конференцию по телефону. Когда выдастся время, надо будет обсудить с ним утаивание от собственной жены эпизода с наркотиками. Селии начинало надоедать, что ее ограждают со всех сторон. С кем ей действительно необходимо было немедленно переговорить, так это с Элис. Подруга наверняка с ума сходит от тревоги. Она должна узнать, что причина беспокойства Ханны посреди ночи была вовсе не такой скверной, какой может сейчас представляться. Женщина принялась набивать послание Элис, но вдруг поняла, что все предыдущие сообщения, что она отправила ей за последние сутки, так и остались безответными. Тогда лучше съездить к ней. Заодно и выпьют отложенный вчера кофе.

Элис

Вечер бесконечно тянулся мучительной смесью хорошего и плохого. Она снова была с Мишелем – но только потому, что рушилась его жизнь. И он хотел быть с ней, однако оказался заточенным в собственном доме. Ханне ничего серьезного не угрожало, а вот Кристофера – сына мужчины, которого Элис любила, – обвиняли в убийстве. Ее словно бросало туда-сюда между жизнью, к которой она всегда стремилась, и жизнью, которой она всегда страшилась.

По возвращении от Мишеля женщина ожидала инквизиторского допроса, однако Джефф был слишком озабочен неприятностями дочери и ничего не заподозрил. Напротив, он вел себя довольно мило. На свой манер, разумеется. Открыл ей банку пива и поделился бутербродом с жареной индейкой, что приготовил для себя. На его обычно апатичном лице лежала печать беспокойства. Элис ощутила всплеск жалости – а вместе с ней и чувство вины.

– В общем, – принялся объяснять муж, – они зависали в доме, за которым присматривала эта Иден. Помнишь ее? Она тут часто выгуливала собаку.

– Да, помню. Рыженькая, такая жизнерадостная.

– Так Ханна с ней и познакомилась. Как-то разговорились у нас на крыльце. Похоже, это проходило регулярно – в смысле, тусовки у Бондурантов. Об этом знали все школьники. Но прошлым вечером там собрались только они четверо. А еще Кристофер запал на Иден, но вот он ее не интересовал. Как бы то ни было, Джек и Ханна ушли около полуночи. Кристофер остался – вероятно, добиваться своего. В итоге на следующее утро она мертва, а он за решеткой.

– Кристофер? Да не может быть!

– Всякое случается, – философски изрек Джефф и глотнул пива.

– Из-за этого Ханна ночью и была сама не своя?

– Не, она только днем