Пусть она вернется - Синтия Кафка

и вы будете задаваться вопросом, почему это случилось именно с вами. Сердце будет биться всякий раз, как вы увидите человека, похожего на того, кто исчез. Вам всегда будет трудно покинуть то место, где вы можете встретиться. Вы продолжите составлять списки, молиться, принижать значимость собственной жизни. И никто не бросит в вас камень.

Это так по-человечески. Но не забывайте никогда, что вы не исчезли из вашей собственной жизни. Поэтому живите, вы должны жить. Не прячьтесь от маленьких повседневных радостей, наслаждайтесь ими по возможности. И да, у нас есть право на счастье вопреки всему. И право на творчество тоже. Да, нужно будет научиться сочетать ожидание и надежду и переживать все сложные эмоции, которые вас постоянно осаждают. Но все это для того, чтобы прожить лучшую жизнь, которую вы заслуживаете. Я желаю вам обрести храбрость прийти к этим выводам, и никогда не забывайте, что мы не одиноки. Мы с вами, здесь. Спасибо, что выслушали.

Я заканчиваю мое выступление под аплодисменты публики. Перед собой я вижу взволнованные, восторженные лица. Я задела их за живое, в этом я уверена, пусть и знаю, что этот текст я писала прежде всего для себя, для той девочки-подростка. Я бы хотела, чтобы мне тогда сказали то же самое.

Тимоте был прав, как всегда. Помогать другим – это помогать себе. В подобной ситуации никогда не бывает ни слишком рано, ни слишком поздно для этой философии.

Волонтеры подходят с благодарностями, а я благодарю их в ответ за то, что они рассказали о своем опыте. В течение последних пяти лет, с тех пор как я стала членом ассоциации вместе с Тимоте, я уже рассказывала свою историю множество раз, но всегда в интимной атмосфере семьи, пострадавшей от исчезновения близкого человека. Сегодня я в первый раз согласилась прочесть лекцию публике и еще раз смогла выйти из зоны комфорта, чем очень горжусь.

Люди подходят поприветствовать, поблагодарить. Я пожимаю руки, улыбаюсь, краснею от комплиментов. Некоторые меня обнимают, рассказывают свои истории, вкратце – я понимаю, что за каждым случаем прячется целая жизнь, иногда сломанная навсегда. Я их понимаю, я им своя.

Кто-то мне протягивает бокал с шампанским, чтобы выпить за дружбу.

– Я даже чуть всплакнула, пока слушала твою речь! Выпьем же за новую жизнь, – произносит тост президент ассоциации, ставшая моей близкой подругой.

– Тимоте не умеет хранить секреты, судя по всему!

Гислен прикрывает усмешку ладонью.

– Это мягко сказано. Он раздулся, как павлин, рассказывая направо и налево, что его жена защитила диплом с отличием.

– Он преувеличивает, – смеюсь я. – Это нельзя назвать отличием!

– Ты скромничаешь. Пойти учиться в тридцать лет, работая волонтером, да еще живя насыщенной жизнью, и стать арт-терапевтом – это не для всех!

– Вы все мне очень помогли, – заверяю я, совсем расчувствовавшись.

– Это точно. Без нас у тебя бы ничего не вышло, – смеется она. – Но смотри, тебя ждет твой фан-клуб, иди к ним. Твоя поклонница номер один уже начеку!

Я поднимаю голову и окидываю взглядом помещение.

И почти сразу замечаю в углу зала папу, Карин, Селию и мою малышку. Ее глаза сверкают от возбуждения. А я, глядя на них, таю от любви.

– Мамочка! – девчушка, умаявшись от ожидания, прокладывает себе дорогу сквозь толпу взрослых, без всяких колебаний шагая по чьим-то ногам, упорно двигаясь к цели. Она прыгает в мои объятия. Я целую ее нежную шейку, она вырывается, переливчато хохоча. Самый сладкий звук для моих ушей.

– Мама, давай, пшли сколее.

Я смотрю на часы, вдруг испугавшись, что опаздываю в аэропорт.

– У нас еще есть время, зайка, – выдыхаю с облегчением.

Вылет только через четыре часа.

– Но папочка говолит, там польный базаль. Елёпольт, мамулечка, это где?

– Вот папочка тебе по дороге все и расскажет, – смеюсь я.

– Папа обещаль купить мне бульку с изюмом, – хвастается моя дочь, быстро перескочившая на другую тему. – И еще ключе, он сказаль, что будет тольт бабули с тысячей свечек, и я буду дуть, дуть, вот так, – показывает она, надувая щеки изо всех силенок.

– Только сто свечек, не тысяча. Но это все равно очень много!

Конечно, она меня уже не слушает. Спеша скорее увидеть бабулю и все, что ждет ее в Нонце, дочь убегает вприпрыжку.

Я кричу ей вслед:

– Подожди меня, Лючия!

Но вцепившись в руку Тимоте, она посылает мне сияющую улыбку. Я обнимаю папу, Селию и Карин и прижимаюсь к Тимоте. Мой лучший друг, мое главное сокровище, а с недавних пор мой муж и папа той, кто стала главной звездой нашей жизни. Но прежде чем покинуть помещение, заполненное людьми, ждущими возвращения любимого человека, я думаю о моей матери. Она так и не вернулась, но мое путешествие по ее следам в определенном смысле вернуло мне меня саму. План Тимоте по моему возвращению сработал.

И если бы я должна была бы придумать фразу для гадальной карты на каждый день, то я бы предложила что-то вроде: «Доверяйте будущему, путеводная звезда обязательно найдется».

Благодарности

Когда мне было пятнадцать лет, у нас по соседству пропала женщина, по собственной воле исчезнув на несколько месяцев. По возвращении она никогда не рассказывала ни о причинах, которые заставили ее уйти, ни о том, что она делала в эти три месяца. Должна признаться, подобные исчезновения людей всегда меня буквально завораживали. А позднее, когда я уже стала мамой, то слышала от знакомых и друзей: «Как бы я хотел все бросить и исчезнуть из этой жизни». Воображение создало из этого роман.

Я не хочу раскрывать все, потому что если вдруг вы начнете, как я, с благодарностей, то будет очень обидно узнать конец истории слишком быстро. Поэтому я просто сердечно благодарю:

Гислен, президента Ассоциации по поиску пропавших людей ARPD в Дордони, за многочисленные подсказки и самые разные идеи;

Корсику – я вдруг осознала, что все мои романы начинаются в местах, сыгравших определенную роль в моей жизни. Шантийи, Оэдик, Монпазье… Я провела лучшие годы детства на прекрасном острове, и мне показалось очень важным отдать ему дань;

мою маму и Туану, с которыми я проводила замечательный июль в Фигаретто, в шалаше и с леденцом на палочке и множеством других чудес;

Антуана, Мариссу и Леандра, поддерживавших меня всякую минуту, не обижавшихся на меня за то, что я еду на Корсику писать, хотя я знала, что вы тоже туда хотели;

всю команду «Чарльстона» за поддержку, веру в меня и в