Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все - Брайан Рафтери

вслед за остротой Джона Траволты из фильма «Сломанная стрела»[50]. «Я подумал, что любой человек может найти в мире 10 тысяч единомышленников, – говорит Ноулз. – И если эти 10 тысяч объединить в интернете, то у тебя будет паства».

Ноулз открыл Ain’t It Cool News в 1996 году, как раз когда Лукас возрождал сагу «Звездные войны». Но до выхода фильмов оставались годы, и Ноулз на своем сделанном на коленке сайте писал новости о других картинах в работе. Сеть анонимных «шпионов», которым не терпелось поделиться своими «разведданными», приносила ему слухи об актерах и режиссерах и несанкционированные фото со съемок. Некоторые даже присылали свои рецензии с тестовых показов на незаконченные фильмы – например, «Титаник». Десятилетиями киношный индустриальный комплекс работал неизменно в одном направлении: студии выдавали фанатам те обрывки сведений и фотографии, которые хотели, подразумевая, что те с нетерпением это проглотят. Ain’t It Cool News силой изменил этот баланс – к ярости студийных боссов, которые не знали, умаслить ли им Ноулза или просто засудить. Но не он один использовал интернет, чтобы создать нарратив, противостоявший бережно управляемой рекламной машине Голливуда. В 1998-м Ноулз попал в голливудский номер журнала Vanity Fair, вместе с другими онлайн-кинокритиками, которых журнал обрядил в одежды с карманными протекторами[51], как у нердов восьмидесятых, и объединил под именем «терзателей». На тот момент Ноулз был самым выдающимся «терзателем» из всех: на пике славы Ain’t It Cool News он заслужил место в списке могущественных игроков шоу-бизнеса журнала Entertainment Weekly и получил множество предложений по покупке сайта; по его словам, они доходили до 30 миллионов долларов.

Ain’t It Cool News стал столь влиятелен, что Ноулз, которого одна газета окрестила «Королем-Гиком», уверовал, что он лучше студий знает, как создавать и продавать фильмы. «Я вижу себя кем-то вроде FDA[52] для киноиндустрии», – сказал Ноулз в интервью Inside Edition в 1998-м. Это было то же телевизионное интервью, в котором двадцатишестилетний Ноулз хвастал репортажами своего сайта со съемок «Смертельного оружия 4». «На площадке было около 76 моих людей, – говорил он. – Это в два раза больше, чем было у CNN на суде по делу О. Джея Симпсона».

Больше, чем возрастающее самомнение Ноулза, голливудских боссов – а заодно и многих комментаторов Ain’t It Cool News – беспокоило подозрение, что благосклонность Ноулза можно купить. К этому времени студии и режиссеры приглашали Ноулза на съемочные площадки, премьеры и даже в свои фильмы – нет сомнений, что многие из них надеялись на положительные отзывы. Ему даже досталось первоклассное место на премьере «Годзиллы» в Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке. «Это была просто невероятная студийная пропаганда, – рассказывает он. – Позади меня сидел Мухаммед Али. Рядом со мной сидела собака из рекламы Taco Bell[53], свернувшись на подушечке на коленях у топ-модели. А оборудование они установили, как на рок-концерте, так что всякий раз, когда Годзилла шагал на экране, в груди начинало дрожать». Ноулз написал бурную восторженную рецензию, оказался в меньшинстве, а потом передумал, признав, что поддался искушению обстановки на премьере. Но такой поворот на 180 градусов укрепил некоторых читателей во мнении, что Ноулзу больше нельзя доверять. «Король-Гик» выстроил королевство последователей столь же самоуверенных, сколь и он сам, и многие читатели вскоре настроились против него, выступая с обличительными речами в комментариях на сайте. Запуская Ain’t It Cool News, Ноулз пытался предупредить Лукаса о темных силах все еще развивающегося интернета. Однако он сам стал доказательством того, что маленькие и опасные выскочки в интернете могут свалить наповал любого – и к концу десятилетия они выскакивали уже отовсюду.

У Джорджа Лукаса была веская причина выжидать возвращения к миллиардной франшизе «Звездных войн» больше десяти лет: ему нужно было накопить деньги.

Режиссер начинал с короткометражек в стиле cinéma vérité[54] в конце шестидесятых – а потом влился в шайку «беспечных ездоков и бешеных быков»[55], включавшую в себя Фрэнсиса Форда Копполу, Стивена Спилберга и Брайана Де Пальму. В полнометражном кино Лукас дебютировал в начале семидесятых двумя студийными картинами: холодным научно-фантастическим экспериментом «THX 1138» и ансамблевыми, несущимися вперед «Американскими граффити». Оба фильма были малобюджетными и снимались, как вспоминал Лукас, со студийными боссами, «стоявшими над душой». Успех фильмов саги «Звездные войны» обеспечил ему некоторую самостоятельность, но годы спустя он хотел иметь полный контроль над «Скрытой угрозой» – это означало, что финансировать фильм ему придется самому. В восьмидесятые и девяностые Лукас начал откладывать прибыль различных компаний по производству спецэффектов и технологий, где он был совладельцем, включая фирму Industrial Light & Magic. Новые «Звездные войны» должны были обойтись Лукасу в 115 миллионов долларов, но за эту плату он становился сам себе начальником. «Я выкупил свою свободу у индустриальной машины», – говорил он.

Лукас принялся намечать приквел еще в семидесятых, собирая заметки в красную папку, которой продолжал пользоваться и 20 лет спустя. Окончательный сюжет «Скрытой угрозы» на первый взгляд казался сказочно простым: Энакина Скайуокера – одаренного ребенка-раба, который впоследствии станет Дартом Вейдером, – спасают два рыцаря-джедая, и вместе они объединяются с юной королевой, сражающейся за свою планету. Однако Лукас хотел внедрить в «Скрытую угрозу» и другие идеи – масштабные темы власти и реальной политики[56]. Темы эти нашли выражение в довольно удручающих сценах, полностью состоящих из диалогов о налогообложении, торговых путях и процедурах голосования. Некоторые места в «Скрытой угрозе» – как, например, ползущий вверх по экрану вступительный титр о том, что «налогообложение торговых путей к отдаленным солнечным системам стало причиной раздоров» – делали фильм больше похожим на «FedEx 1138»[57], чем на «Звездные войны».

Но фанаты из интернета, следившие за созданием «Скрытой угрозы» в конце девяностых, этого еще не знали. Они были погружены в ежедневные потоки догадок, полуправды и невероятной лжи, которые текли по сети: писали, будто Чарлтон Хестон сыграет молодого Йоду, будто фильм назовут «Звездные войны: Баланс Силы», будто в нем будет нашествие лягушек. «Люди просто распространяли небылицы, – рассказывал Лукас, – в попытках почувствовать себя лучше или важнее, чем они есть».

Зато фанаты «Звездных войн» точно знали, что в «Скрытой угрозе» будет несколько уже знакомых персонажей, включая Йоду – которого должен был сыграть не Хестон, а прославленный кукловод Фрэнк Оз, – и непременных напарников, роботов R2-D2 и C-3P0. Бесстрастный Оби-Ван Кеноби тоже должен был вернуться – на этот раз в лице юного балбеса Юэна МакГрегора, звезды фильма «На игле». В остальном команда «Скрытой угрозы» была практически полностью обновлена и включала Квай-Гон Джинна, таинственного мастера-джедая,