В договор не входит - Лина Ласс

– Можно? – я подняла руку, боясь получить отказ. Его молчание сочла позволением и аккуратно прикоснулась к одному из шрамов на животе. Он вздрогнул, но не отстранился, только напряг мышцы живота. Там, где пуля пронзила его тело, кожа была гладкой, но бугристой. И как только моя рука опустилась ниже, проводя невидимую линию, Максим перехватил ладонь, сжав до боли в своих пальцах, и припечатал меня к стене. Его кожа тут же покрылась стекающей из душа водой. Твёрдый и пульсирующий член упёрся в живот. Эккерт носом уткнулся мне в шею, обжигая дыханием, и слегка повёл бёрдами. Я всем телом прильнула к нему, отвечая на его движения.

Он чуть приподнял мою ногу и без всяких прелюдий проник в меня. Несмотря на желание, смазки было недостаточно, и он с трудом входил. Я закусила губу, не давая стону вырваться. Было не особо приятно, но мне так хотелось ощутить его в себе, что я позволяла ему причинять мне боль. Чувствуя моё сопротивление, Эккерт погружался постепенно, неспеша, раз за разом проникая глубже. С каждым толчком он входил мягче, скользил легче и только когда почувствовал, что сопротивления больше нет, ускорил темп. Мы были лицом к лицу, но он не смотрел на меня. Наоборот, пытаясь поймать его взгляд, я видела, как он старается отвернуться или вовсе закрыть глаза. А мне так хотелось увидеть в них огонь желания, смотреть, как его зрачки расширяются от похоти. Мне хотелось забыться в его глазах, если уж я не могу даже прикоснуться к нему.

Максим отпустил мою руку, крепко обхватив за талию и прижавшись так тесно, что я могла почувствовать биение его сердца. Он с каким-то отчаянием вбивал бёдра, сильно и яростно, порой достигая самой глубокой точки и делая больно. Я всей кожей чувствовала дрожь, бьющую его словно в лихорадке. Мне хотелось прижаться в ответ, обнять и успокоить, но руками я упиралась в стену, сжимая в отчаянии кулаки.

Нельзя. Нельзя.

Что-то изменилось. Его дыхание сбивалось и было прерывистым, иногда переходя на что-то похожее на всхлипы, но я не могла разглядеть следов слёз. Это был надрыв, а не секс, использование моего тела. В предыдущие разы он уделял мне хоть какое-то внимание, а на вилле постарался сделать всё, чтобы я кончила, целуя мою грудь и пальцами лаская клитор. Сейчас же всё напоминало игру в одни ворота. Максим так тесно обнимал меня, но мыслями был где-то далеко, трахая меня почти на автомате. Он хотел забыться, но вместо алкоголя потреблял меня, испивая до дна, как успокоительное. Он искал во мне утешение, а я старалась его не спугнуть, даже опустила глаза.

Движение его бёдер ускорилось и через пару мгновений Эккерт застонал. Тело сотряслось от судорог, и он с последним толчком излился в меня. Я чувствовала, как горячая сперма стекает по моим ногам, но не посмела и двинуться, замерев словно кролик в свете фар. Тяжело дыша и опустив голову, Максим ещё с минуту стоял, не выпуская меня из объятий. Спазмы постепенно сходили на нет. И только когда он задышал спокойно, отпустил руки и выскользнул из меня, отвернувшись к потоку бьющей воды, наскоро ополоснулся и вышел из кабинки.

– Максим, – я тихо позвала его. Он остановился и обернувшись посмел всё же взглянуть в мои глаза. На его лице застыло сожаление и растерянность. Всё было так быстро и грубо. Я видела его смущение, видела вину и не держала зла. Позови он меня сейчас, попроси о помощи, кинулась бы навстречу без промедления.

– Прости, я… – он покачал головой, не зная, что ещё сказать и, подобрав вещи, вышел в гостиную.

Как можно быстрее я смыла с себя остатки геля и шампуня и обернувшись в полотенце вышла из ванной. Спальня была пуста, гостиная тоже, телевизор выключен. И только в окнах продолжала сверкать Эйфелева башня.

Глава 18

Мы уже три дня пребывали в Париже. За это время Марк успел поводить меня по всем «злополучным» местам французской столицы. Мы побывали на Монмартре, заглянули в Лувр и отреставрированную Нотр-Дам-де-Пари, пробежались по многочисленным ресторанам и бутикам и даже посетили кабаре Лидо. Мой нянька, надо отдать ему должное, развлекал меня изо всех сил и даже иногда заставлял забыть о неприятном моменте, что произошёл между мной и Эккертом.

Максима с того дня я видела лишь мельком выходящим из соседнего номера, где он расположился. В знак приветствия он коротко кивнул и постарался как можно быстрее пройти к лифтам, где его ждала охрана. Чувство, что меня избегают, не покидало, даже когда Марк сказал, что Эккерт ведёт важные переговоры и будет занят. Вечерами я ожидала увидеть его на пороге, прислушивалась к каждому звуку и просыпалась среди ночи, оглядывая постель и спальню. А потом в разочаровании откидывалась на подушки и пыталась успокоить стук сердца. Всё моё существо наполняло разочарование, найти объяснение которому я не могла, и с радостью хваталась за возможность отвлечься в компании Марка, который будто был подкован в вопросах истории всех европейских столиц, знал лучшие кофейни и закоулки, соборы и музеи. Он отвёл меня в Сент-Уан, блошиный рынок, наполненный всевозможным антиквариатом от столиков времён Людовика XIV до винтажных шляпок эпохи диско. Я с энтузиазмом рассматривала выложенные на прилавки вещицы – броши, пуговицы и подвески – и как самая настоящая сорока вертела в руках с непреодолимым желанием взять себе. Но всё это было таким пустым и бессмысленным, украшений я не носила, даже уши не были проколоты.

Я уже думала оставить один прилавок, когда в глазах солнечным зайчиком отразился серебряный амулет. Он лежал среди безликой мелочи, но поверхность его была гладкой и зеркальной. Простые чёткие грани портили небольшие сколы по диагонали, будто кто-то прошёлся по нему долотом.

"Как его раны…"

Я взяла вещицу, повертев в ладони. Амулет оказался тяжелее, чем я ожидала, и висел на тонкой цепочке. Безликий, холодный, израненный.

– Сколько? – спросила я у скучающего продавца.

Полный мужчина в твидовом пиджаке безразлично махнул рукой:

– Двенадцать евро.

Я достала из сумочки деньги и отсчитала, вложив их в мозолистую руку.

– Merci.

Положив во внутренний карман украшение, огляделась в поисках Марка, которого оставила возле антикварного магазинчика. Он с увлечением торговался с продавцом и, кажется, ничего вокруг не замечал. Прогуливаясь вдоль открытых прилавков, я примеряла шарфики и шали и перекидывалась ничего не значащей болтовнёй с владельцами магазинчиков, зазывающих в свои стены, но устав от их навязчивого внимания, присела за столиком на открытой террасе кафе. Заказала эспрессо и наблюдала издалека за своим нянькой. Будто что-то вспомнив, Марк огляделся, заметил меня и поднял вверх указательный палец, показывая, что скоро подойдёт.

Я упросила