В договор не входит - Лина Ласс

Я любила родной город, но могла вспомнить его только в мрачном меланхоличном ключе. Неужели с ним связано так мало хороших воспоминаний? Ведь было беззаботное детство, была школа и даже первая влюблённость в седьмом классе. Был мой маленький брат, самый светлый луч в этом тёмном царстве, хорошие подруги, не бросившие меня на произвол судьбы, и с удивлением заметила, что, даже несмотря на всё плохое, что причинил мне Петербург, я всё равно хочу туда вернуться.

Хочу, но не могу. И не только потому, что Эккерт меня не отпускает.

Потому что я боюсь, что он отпустит меня раньше времени. Дурацкая мысль ножом ударила в живот, сжавшись так сильно, что пришлось закусить губу. Я хотела разгадать его, как головоломку – опасную, холодную и невероятно сложную. И на душе, казалось, будет неспокойно, пока последний пазл не встроится в ряд.

По прибытию в отель я даже не обратила внимания на его парадную обстановку, позволяя Марку вести меня сквозь светлый холл. Только аромат свежих цветов, наполнявший помещение заставил поднять голову. Пионы и гортензии заполонили весь этаж, наполняя его божественным запахом. Но вид этого роскошества только выдавил из меня смешок. Какая бесполезная кичливая трата денег.

Нас проводила молчаливая охрана, которая осталась за дверью моего номера, состоявшего из двух просторных комнат – гостиной и спальни. Наверное, это был самый дорогой люкс, в котором я когда-либо бывала. Хрустальные люстры перемежались с мягкими коврами, в которых утопали ноги, светлые диваны с бесчисленными подушками, старинные картины и дорогие безделицы на полках. И конечно живые цветы, будто какой-то поклонник решил одарить меня своим вниманием. Но я знала, что это всего лишь дань уважения отеля к своим гостям. Вряд ли я бы получила их от Максима.

– Хотите, можем пообедать в чудном ресторане тут за углом, – Марк остался на пороге, пока я оглядывала комнаты.

– Если вы не против, я бы хотела отдохнуть. Эта ночь сказалась на всех нас.

Сняла туфли, погружая ступни в мягкое облако, и услышала тихий щелчок закрывающейся двери. Я осталась одна. Оглядела пышную обстановку, но не почувствовала никаких восторгов. Хотелось уткнуться в подушку и забыться. А ещё порыдать. Что-то тяжёлое давило на грудь, что хотелось из себя выдавить, но слёзы не шли. Зато пришёл сон, тяжёлый и пустой. Стоило мне прямо в платье залезть на мягкую кровать, как я провалилась в тёмную бездну.

Зато этот вакуум помог заново обрести силы. Сколько же я проспала, если, открыв глаза, обнаружила себя в тёмной комнате? На плечах мягким пологом лежал плед. Не помню, чтобы я им укрывалась. На ощупь включила прикроватную лампу и осмотрелась. Дверь в спальню была плотно прикрыта, а шторы задёрнуты. В воздухе ощущалось чьё-то незримое присутствие и едва уловимый запах, приятный терпкий аромат туалетной воды. Я привстала с кровати и прошла к окну, но стоило мне откинуть портьеры, как из головы вылетели все события минувшего дня. Потянув ручку двери, я вышла на небольшую террасу и остановилась у балюстрады, глядя вдаль. Тёмное небо расчистилось от туч и теперь ясным полотном лежало над городом, а сам Париж утопал в жёлтых огнях. Всего в паре кварталов возвышалась сверкающая Эйфелева башня. Она была так близко, что рядом с ней я ощущала себя песчинкой. Величественный шпиль пронзал чёрную ночь, сверкая мириадами огней. Это было настолько красиво, что в первую секунду захватило дух. Вот бы разделить с кем-нибудь этот вид! Подарить тот же восторг, что сейчас всколыхнул всё моё существо. Я так давно мечтала увидеть самый романтичный город! Помню, как в юности упрашивала родителей приехать сюда, представляла, что буду бродить по мостовым, есть круассаны и любоваться Лувром, Монмартром и Елисейскими полями. Тогда давно этот город представлялся мне сказкой, где я должна буду повстречать прекрасного принца, а все мои мечты непременно сбудутся.

И теперь я здесь. Обстоятельства, по которым я тут оказалась, ушли на задний план. Остался только этот невероятный вид и эта ночь.

Я вернулась в комнату в приподнятом настроении, приоткрыла дверь спальни и вздрогнула при виде Максима. Закинув руку за голову, он лежал на диване, сжимая пульт дистанционного управления. Глаза были плотно закрыты, а грудь медленно вздымалась и опадала. Включённый телевизор показывал страницу стриминга с подборкой фильмов с Джулией Робертс, в центре которого стояла "Красотка". Я усмехнулась про себя и подошла ближе, рассматривая спящую фигуру. Лицо Эккерта, всегда такое напряженное, сейчас разгладилось и приобрело свежий вид, совсем юный. Маленькие морщинки вокруг глаз и между бровей исчезли, а в уголке рта проглядывалась слабая улыбка. Я невольно залюбовалась им, таким тихим и безмятежным. Захотелось поправить выбившуюся на лоб прядку бронзовых волос, но сдержалась.

Стараясь не шуметь, я проскользнула обратно в спальню и дальше в ванную комнату, отделанную мрамором песочного цвета. Включила в стеклянной кабинке душ и, скинув платье и бельё прямо на пол, ступила под горячую воду. Обжигающие струи уносили прочь всю тяжесть, но и без того в груди постепенно расплывалась умиротворённость. Возможно, за многие недели сейчас мне стало как никогда легко и спокойно. Гель для душа, превращаясь в ароматную пену, обволакивал и придавал бодрость. Я бы могла простоять под водой несколько часов, поглощённая только в себя, и наслаждаться целительной силой воды, если бы не почувствовала на себе взгляд. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, кому этот взгляд принадлежит.

Я смахнула с лица воду, осматривая прислонившегося к стене Максима. Он был недвижим, словно статуя, и лишь тяжело вздымавшаяся грудь выдавала его волнение. Взгляд медленно поднимался от моих ног, скользя по бёдрам, животу, груди и наконец встретился с моими глазами. Это было словно выстрел, пробивший тело насквозь. Желание отдалось в утробе и сосредоточилось в чувственном месте между ног, где уже разгорался огонь.

Он ждал знака. Если я откажу, Эккерт беспрекословно выйдет вон, но вместо этого я подалась вперёд и отворила запотевшую от пара дверцу, приглашая его внутрь. Без лишних слов он стянул рубашку и избавился от джинсов.

Я задержала дыхание, увидев его обнажённым. Первое, что бросилось в глаза – то, насколько он хорошо сложён. Широкие плечи, крепкие мышцы груди, пресс и косые мышцы живота, ведущие к напрягшемуся от возбуждения члену. Поджарая стройная фигура без единого грамма жира, потемневшая от солнца кожа и небольшая поросль волос. Пять неровных шрамов лентой пересекали грудь и живот, бледными пятнами выделяясь на загорелой коже. Судя по тому, как он стал сутулиться и опустил взгляд, он не привык быть объектом столь пристального внимания. Его смущение только усилило моё