В договор не входит - Лина Ласс

расставаться со мной – играл ли тут роль его эгоцентризм или каприз, но это противоречило всему, что было указано в контракте. Если это забота о моей безопасности, то крайне сомнительная. Гораздо разумнее было отпустить меня. Но он не стал этого делать. А я не стала настаивать на обратном. Наоборот, даже успокоилась.

Я остаюсь. Мы уедем вместе. Договор в силе.

– И куда мы отправимся?

– А куда бы ты хотела?

Я удивлённо посмотрела на него.

– Позволишь мне выбрать направление?

– Почему бы и нет.

– Даже… – я задумалась, – в Рейкьявик?

– Никогда там не был.

– Но там холодно.

– Можешь выбрать место потеплее. Мне неважно местонахождение. Если мой бизнес не требует личного присутствия, я могу вести его из любого уголка планеты.

Я замялась. То, что он позволял сделать мне такой выбор, не вписывалось в представление нашего сотрудничества, но образ определенного города уже чётко сформировался в голове.

– Это может показаться банальным, – нервный смешок вырвался из моего рта, – но я всегда хотела побывать в Париже.

– Ты ни разу не бывала там?

Я покачала головой.

– Хорошо. Тогда Париж. Будь готова к восьми.

Максим привстал с края ванной, взглянув на меня с высоты своего роста. Он был слишком близко. Опасно. Настолько, что все переживания сегодняшней ночи отошли на задний план, отозвавшись во всем теле сладкой истомой, заменив их видениями наших слитых тел. Что это? Реакция на стресс? Я вновь хотела его. Настолько, что готова была запереть дверь и распахнуть халат, если бы он вовремя не пожелал доброй ночи и не вышел из комнаты.

Я ещё долго не могла отойти ко сну, из окна наблюдая, как по округе бродят полицейские во главе с лейтенантом Кваттроки, и только ближе к рассвету почувствовала всю тяжесть навалившейся усталости. Но проваляться в постели удалось недолго. Мой нянька растолкал меня через пару часов. Тени пролегли у Виардо под глазами, будто ему не посчастливилось сомкнуть ночью глаз. Мой вывод только подтвердился, когда в самолёте не дождавшись взлёта, Марк нацепил повязку на глаза и укрывшись тонким пледом весь полёт провёл в кресле.

Наше отбытие с виллы было поспешным. В суматохе я чуть не забыла о своих личных вещах, благо Марк озаботился о том, чтобы их уложили в багажник. Меня усадили в автомобиль так торопливо, что я даже не успела поздороваться с Максимом, ехавшим в другой машине. Отчего-то было невероятно важно знать, что с ним сейчас всё хорошо, но я успела только мельком заметить его бронзовые волосы, как машина тронулась, увозя меня от него. И только в самолёте, уже будучи пристёгнутой и готовой взлетать, я увидела его, входящим в салон.

Он переоделся, сменив потрёпанную окровавленную одежду на джинсы и простую рубашку. В руках нёс небольшую кожаную сумку, из которой достал лэптоп, стоило ему сесть на место. На шее белела свежая повязка, но на лице отпечатался тот же признак измождённости, что и у моего няньки. Похоже из всех присутствующих только мне удалось ночью вздремнуть. Я огляделась, ожидая ещё одного пассажира, но дверь в салон закрылась, и стюард попросил пристегнуть ремни.

– Август с нами не летит?

– Удивительно, что ты о нём беспокоишься, – не отрываясь от экрана произнёс Эккерт.

– Сложно не заметить отсутствие того, кто стал моей тенью последние несколько недель.

– Он останется здесь. Я не сомневаюсь в компетентности итальянской полиции, но хочу перестраховаться. Август займётся этим делом лично, используя методы, недоступные итальянским властям. Если ты беспокоишься о безопасности, то в Париже нас будут ждать нанятые люди. Но, – он поднял на меня взгляд, – этого больше не повторится.

Самолёт развернулся на взлётной полосе, быстро набрал скорость и через минуту мы уже оторвались от земли. Я какое-то время наблюдала за сосредоточенным лицом Эккерта, пока он был поглощён в работу. Но стоило ему ненадолго оторваться от экрана, как я задала вопрос, который не давал мне покоя всю ночь:

– Значит, это не впервой?

– Что именно?

– Нападение на тебя. Ты среагировал так молниеносно. Я даже не поняла, что случилось, как оказалась на полу. А ты… ты будто знал, что нужно делать.

Ответа мне не требовалось – я прочла всё по его глазам, которые изучали моё лицо. В этом взгляде смешалось всё – подозрительность, любопытство, боль. Я почти наугад задала вопрос и попала пальцем в небо. И сейчас с волнением ожидала того, что последует – либо Эккерт снова закроется и отрежет меня от какой-либо надежды на доверие, либо…

– Что тебе уже рассказал Марк? – он перехватил мой удивлённый взгляд.

– Откуда ты…

– Мне не обязательно следить за каждым вашим словом, чтобы это понять. Вы с ним очень сблизились, гораздо больше, чем он обычно позволяет. И могу предположить, что кое-что он всё-таки успел тебе рассказать.

От такой проницательности я растерялась.

– Немного. То, что ты родился в России, что начинал своё дело там, но обстоятельства…

– Обстоятельства, – задумчиво повторил Эккерт и закрыл крышку лэптопа. – Скорее моя наивность и вера в справедливость и закон. Мне просто дали понять, что тот путь, честный и достойный, который выбрал я, не работает в границах нашей Родины. Тебе ли этого не знать. Не так ли, Мила?

Конечно, я знала об этом всё. Ему не нужно было уточнять. С ледяным спокойствием я ловила каждое слово, каждый взгляд, пока он говорил, и цеплялась за единственное, что было в нас общим.

– Ты спрашивала, какую пользу я приношу, – он провёл пальцем по губам. – Сложно оценить это сейчас, но я с детства грезил тем, что смогу сделать этот мир лучше. Фантазировал о прекрасном будущем, где высокие технологии облегчат жизнь простым людям, сделают энергию более экологичной и дешёвой. И в двадцать три года мои мечты стали сбываться. Я открыл свою первую компанию, хватался за любые идеи, новые, позабытые, задвинутые в ящик, и совершенствовал их. И они работали! Правда, всякий раз, когда вставал вопрос о массовой реализации на российском рынке, я упирался в стену непробиваемой коррупции и нефтегазовое лобби. Никому не интересны были идеи молодых инженеров, которые заберут у них главное.

– Деньги? – выдохнула я.

– Деньги, – Максим кивнул. – На меня посыпались иски, от долговых обязательств до обвинений в шпионаже. Детали и материалы приходилось заказывать в Китае в обход наших властей, которые вставляли мне палки в колёса. Я потратил все свои сбережения на суды, пытаясь отбиться. И даже проигрывая продолжал верить в справедливость. Когда они поняли, что я не отступлюсь, пришли ко мне сами. Серьёзные люди