Тайна Синего имама - Бернар Бессон

Ни о Тарике Хамзе, ни о рукописях не было сказано ни слова. Шабер вышел победителем. Несколько журналистов даже зааплодировали (случай небывалый!), когда он упомянул о деле Дрейфуса, которое, конечно же, к настоящей ситуации не имело никакого отношения.

Подняв воротник, Морван прошел мимо Елисейского дворца. Кругом было полно полицейских. Стараясь не поскользнуться, он по улице Фобур-Сент-Оноре направился к посольству США, которое охраняла целая армия вооруженных до зубов жандармов.

Размахивая руками, чтобы удержать равновесие, Морван перешел улицу, подошел к подъезду и показал удостоверение офицеру.

Хотя Морван и был французом до мозга костей, ненависть к американцам, столь свойственная представителям этого народа, была ему абсолютно чужда. Он был первым мальчиком, родившимся в деревне после резни, устроенной украинским отрядом немецкой армии 26 июня 1944 года, поэтому никогда не забывал о подвиге американских солдат, высадившихся в Нормандии, чтобы вернуть Франции свободу.

Человек старомодный, он не признавал так называемую политкорректность и относился к США, где никогда не бывал, с глубокой любовью и уважением. Клодина, дочь крупного французского математика, выросла в Америке и одинаково хорошо владела обоими языками. Она много рассказывала ему о «своей» Америке, о жителях Восточного побережья, о мире интеллектуалов, читающих «Нью-Йоркер», к которым Морван относился с легким недоверием.

Когда каждое лето активисты демократической партии проходили колонной по улице Дагер, Морван предпочитал сидеть на кухне и стряпать, слушая умников из Принстона и Гарварда. Как ни странно, он нередко натыкался на простые и практичные идеи, которые его стране давно бы стоило взять на вооружение.

— Who are you?[18] — спросил голос из домофона.

— Генеральный инспектор Морван. У меня назначена встреча с послом, господином Коннуэем.

— Да, мы знаем. Проходите.

Морван открыл дверь и увидел трех морских пехотинцев в парадной форме, взиравших на него с подозрением. За спинами великанов, крепких, как инспектор Фенвик, торчали четыре огромных бетонных блока, каждый толщиной со столетний дуб. Ни один грузовик, даже если за рулем будет сидеть самоубийца, не сможет их снести.

Морпех церемонно отдал Морвану честь и вернул ему удостоверение:

— Следуйте за мной.

Они вышли во двор, где еще трое морских пехотинцев, на этот раз в форме, пили кофе из термоса рядом с джипом армии США.

— Ну и предосторожности!

— Yes, sir![19]

Морван поднялся по лестнице и вошел в холл, украшенный звездно-полосатым флагом и огромным портретом Томаса Джефферсона. Радуясь, что наконец-то оказался в тепле, Морван отдал пальто швейцару. Девушка в белой блузке и синей юбке протянула ему формуляр:

— Впишите только свое имя, пожалуйста.

— Только имя? — переспросил он.

Девушка кивнула. Морван поискал в кармане ручку, которую ему недавно подарила Клодина, но не нашел. Сотрудница посольства протянула ему свою. Каждый год он терял в среднем полдюжины зонтиков и столько же шариковых ручек.

Морской пехотинец не отходил от него ни на шаг. Вписав свою фамилию, Морван вернул формуляр и ручку девушке, которая тут же исчезла за дверью. Казалось, ее не было целую вечность. Наконец она снова появилась в холле и обратилась к координатору разведки:

— Вам не нужно проходить через металлоискатель. Господин посол ожидает вас. Этот молодой человек вас проводит.

Следуя за морпехом, Морван поднялся на второй этаж, по дороге полюбовавшись нарядной рождественской елкой, и наконец очутился в кабинете посла. Ставни были закрыты, помещение освещали электрические лампы. С Коннуэем в кабинете находился Мельхиор Джаменти и его ассистентка, красотка Бекки, недавно прибывшая в Париж вместе с новым послом США. Нельзя не признать, что у любовницы посла достаточно ума и обаяния, чтобы заменить беднягу Мельхиора, стоявшего во главе парижского отделения ЦРУ.

Морван сделал вид, что его не интересуют их отношения, и церемонно пожал им руки.

— Господин Морван, позвольте вам представить главу парижского отделения ЦРУ Мельхиора Джаменти и его заместительницу, госпожу Бекки Стэнфорд. Я полагаю, вы уже встречались?

— Я никогда еще не имел чести встречаться с мадемуазель.

— Ну вот, наконец это произошло.

Лицо Мельхиора выражало все, что он думал об этой парочке. Морван решил сразу перейти к делу.

— Господин посол, — сказал он, — министр внутренних дел передает вам искреннюю благодарность за информацию, которую вы сообщили нам вчера.

— Благодарите госпожу Бекки Стэнфорд, это она вчера дежурила. От ее внимания ничто не ускользает. Давайте присядем.

Посол указал на стол, где стояли четыре бутылки с водой «Перрье», тарелки с пирожными и лежали блокноты для записей. Как хозяин, Коннуэй первым взял слово. Он говорил на прекрасном французском языке, почти без акцента. Морван с завистью подумал, что никогда ему не выучить английский так же хорошо.

— Атака против Франции будет воспринята нами как атака против США, — заявил посол.

— Франция горячо благодарит вас за поддержку в эту трудную минуту, — не остался в долгу Морван.

— Удалось ли вам что-нибудь узнать?

— Мы пытаемся, но пока не получили никакой конкретной информации. Я пришел сюда, чтобы попросить Соединенные Штаты помочь нам установить контакт с Тариком Хамзой или его сообщниками. Сведения, которые вы нам предоставили, очень важны, но нам бы хотелось вступить в личный контакт. Я готов отправиться куда угодно, чтобы встретиться с убийцами Перси Кларенса.

Посол посмотрел на двух своих сотрудников, сидевших за столом, и взял бутылку «Перрье».

— Если я правильно вас понял, вы готовы к переговорам.

— Совершенно верно. К счастью, французская кровь пока не пролилась, так что еще не поздно. Нам бы хотелось установить связь с Тариком Хамзой, и мы не без основания полагаем, что США могут нам в этом помочь. У вас есть сведения, которыми мы не располагаем. Нам не хватает кое-каких деталей, которые известны только американскому правительству. Я имею в виду именно правительство, а не секретные службы.

Морван прекрасно понимал, что играет в опасную игру, и не хотел сразу раскрывать карты. Откровения Ашиля Фауэ нужно было еще проверить. Однако если Фауэ рассказал Дюрозье правду, Морван может дать почувствовать Коннуэю, что французы не дураки и им известно столько же, если не больше, чем ЦРУ. Говоря именно о правительстве США, Морван выводил беседу на политический уровень и даже протягивал послу руку помощи.

— Вы действительно думаете, что наше правительство имеет какое-то отношение к этому делу?

Морван принял самоуверенный вид и посмотрел послу прямо в глаза, стараясь не замечать Мельхиора и Бекки.

— Французское правительство убеждено, что это вопрос политический.

— Поскольку наш разговор принял такой оборот, я попрошу наших собеседников на время оставить нас одних.

Мельхиор Джаменти и Бекки Стэнфорд молча поднялись из-за стола. Выходя из кабинета, Мельхиор незаметно показал Морвану большой палец, выражая свое восхищение. Волхв ничего не имел против того, чтобы французский координатор разведки поставил посла в затруднительное положение.

Коннуэй закрыл лицо руками с таким видом, будто приготовился к тяжелому испытанию.

— Чего именно вы хотите? — спросил он наконец.

— Связаться с Тариком Хамзой или одним из его ближайших сообщников.

— Тут мы бессильны. Мы потеряли все следы. У нас есть только номера их мобильных.

Морван подумал, что настал миг разыграть карту Дюрозье и выдвинуть предположение об акции ЦРУ, даже если это приведет к крупному дипломатическому скандалу.

— Вы потеряли след Тарика Хамзы, потому что убили его, не так ли?

Посол ничего не ответил. Он медленно открыл бутылку с минералкой и вылил содержимое в свой стакан. Коннуэй пытался выиграть время. Признать, что США совершили похищение в самом сердце Франции, в Париже, было, безусловно, нелегким делом.

— Я вас прекрасно понимаю. Этот человек убил вашего коллегу в Каире, и вы заманили его в ловушку. На войне как на войне.

— Я вижу, вы прекрасно осведомлены, господин Морван.

— Наше правительство прекрасно осведомлено, господин посол.

— На самом деле мы его не убивали. Мы схватили его в Париже, когда он пытался заполучить рукописи, которыми пользовался Клеман-Амруш, и отправили в Гуантанамо. Вот там-то он и встретил свою смерть.

Теперь Морван налил воды в свой стакан. Он проделал это еще медленнее, чем посол, и подумал, что ему бы работать на набережной д'Орсэ,[20] а не в Министерстве внутренних дел.

— Господин Морван, — заговорил Коннуэй, — раз уж речь зашла об этом, мне хотелось бы принести наши извинения Франции за то, что мы организовали похищение на ее территории.