В плену орбиты - Мартин Кэйдин

та высоко-высоко над землей.

Он был не в состоянии говорить что-либо, но все же мог хоть как-то ответить на их приветствия. Он постоял несколько мгновений, запечатлевая в памяти развернувшуюся перед ним картину, и начал махать им рукой.

Это был свободный, непринужденный и дружеский жест. Левая рука у него была занята - он держал портативный кондиционер, нагнетавший в скафандр охлажденный воздух. Почти непроизвольно, бессознательно, его, правая рука в герметической перчатке, поднятая в приветственном взмахе, опустилась к гермошлему: он отдал людям честь!

После этого Пруэтт быстрым шагом прошел последние десять метров, отделявшие его от решетчатой кабины лифта. Справа от него шел доктор Майклз, слева - Ганс Бюттнер, инженер по скафандру. Звякнули защелки, натужно застонали моторы, и кабина начала свой путь туда, где высоко над мысом Кеннеди его ждала капсула.

Поднимаясь на высоту двенадцатиэтажного дома, он подумал вскользь, как точно, как размеренно, по часам и минутам, выполнили свою работу люди, оставшиеся внизу. Весь их труд был нацелен на эти предрассветные часы двадцать первого июля; и сейчас весь гигантский, сложный и разветвленный механизм, который готовят пламенный бросок ввысь, приведен в действие. Эти люди, стоящие на стартовой площадке, напоминали также и о других. Ведь полет обеспечивали более десяти тысяч человек-здесь, на мысе Кеннеди, на станциях слежения, на кораблях, в самолетах, на средствах спасения, за пультами электронно-вычислительных машин - целая армия, разбросанная по экваториальному поясу земного шара, армия, великолепно слаженная, в своем единстве, благодаря которому стал возможным этот полет.

В лифте с ним никто не заговаривал. В эти минуты спутники космонавта избегали разговоров, не вызываемых абсолютной необходимостью. Они понимали, что эти незабываемые мгновения принадлежат ему одному, и он был признателен им за чуткость. Его мысли бежали стремительно быстро, и внутренним взором он мог охватить все происходящее сейчас во многих точках земного шара, а затем сосредоточить все внимание, всю волю, все помыслы здесь-в этом месте и на этом моменте, центром которых был он сам.

Одетый с головы до пят во все белое, Джим Дагертц встретил его на площадке при выходе из лифта. Пруэтт пожал руки инженерам фирмы "Макдоннелл", которые многие месяцы буквально жили в его космическом корабле. Стоя перед этим творением рук человеческих, которому предстояло унести его за пределы родной планеты, он пристально разглядывал искусно выведенное на обшивке капсулы название-"Меркурий-7"...

Это имя выбрал он сам без колебаний и раздумий, когда его спросили, как "окрестить" корабль. До его полета в космосе уже побывали шесть кораблей этой же серии: "Френдшип", "Либерти Белл", "Фридом", "Аврора", "Сигма" и "Фейт". Теперь в космос отправляется последний корабль по программе "Меркурий". Для ее осуществления были отобраны семь пилотов. Название "Меркурий-7" вполне отвечало месту этой капсулы в программе. Кроме того, первая группа космонавтов состояла из семи человек. Пруэтт считал, что название "Меркурий-7" должно звучать как салют в их честь, как признание заслуг всех тех, кто участвовал в осуществлении этой длительной программы, как апофеоз, знаменующий ее завершение.

Доктор Майклз отсоединил кондиционер. Пруэтт ступил на покрытую ковриком площадку, и техник снял с серебристых башмаков скафандра предохранительные пластиковые чулки. Лучше оставить земную пыль и грязь здесь, а не заносить с собой в кабину.

Он ухватился обеими руками за перекладину над головой и подтянулся, чтобы поставить ноги на порог люка капсулы. Толстая нейлоновая обивка кромок люка исключала возможность повреждения скафандра. Дагерти подхватил Пруэтта ниже пояса, техник протолкнул его ноги в люк, и Пруэтт начал протискиваться в кабину.

Оторвав руки от перекладины и перенеся всю тяжесть своего тела на Дагерти, он ухватился за верхнюю кромку люка. Через несколько секунд он уже сидел в кресле. Дагерти, наклонившись, просунулся к нему и подключил скафандр к корабельной системе подачи воздуха.

Пруэтт откинулся назад и расслабил мышцы. Через несколько секунд Дагерти сменит Ганс Бюттнер. Его искусные руки проверят все в кабине, он лично убедится в надежном подключении систем электропитания, подачи кислорода и других "пуповин", связывающих космонавта с кораблем и превращающих их в единое целое. Затем появятся несколько инженеров от "Макдоннелла", доктор Майклз и, наконец, после всех них снова Джим Дагерти.

Пруэтт поднял голову, посмотрел на приборную панель и внезапно расплылся в улыбке. С панели свешивалась табличка, на которой четкими буквами было написано:

"Просьба не бросать окурки в писсуар. Они намокнут, и их трудно будет раскурить".

Здесь же рядом был и прощальный подарок от Дагерти. Пруэтт грустно улыбнулся, притронувшись рукой к блестящему D-образному вытяжному кольцу от парашюта. Это была напутственная шутка Джима, своего рода сувенир, напоминающий о том катапультировании в грозу и спуске с парашютом, который спас ему жизнь. На сей раз у него опять было вытяжное кольцо-но без парашюта.

Бюттнер закончил проверку скафандра и связанного с ним оборудования по контрольному листу. Над люком наклонился инженер от "Макдоннелла" и передал Пруэтту другой контрольный лист. Почти полчаса они проверяли многочисленное оборудование кабины, кабели и трубопроводы, давление, подачу электропитания все, что обеспечивало надежную работу его маленькой капсулы.

Подошедший начальник пункта управления полетом сообщил, что в точке запуска, а также в районе Канарских островов, выбранном для вынужденной посадки на случай каких-либо неполадок в начальный период полета, и в других пунктах на трассе полета сохраняется устойчивая хорошая погода. Проверка показала отличную работу всей сети связи, все радары сопровождения доложили о готовности. Наземный комплекс программы "Меркурий" работал, как хорошо смазанная машина.

Проверка закончилась. Теперь Пруэтту предстояло остаться наедине с огромной ракетой и пережить последние минуты предстартового отсчета. В наушниках гермошлема прозвучал голос оператора из бункера управления: "До старта сто сорок пять минут. Отсчет продолжается..." Два часа двадцать пять минут до прыжка в космос. Это был сигнал техникам начать задраивание люка.

Пруэтт почувствовал свою окончательную отрешенность, когда металлическая крышка люка плавно опустилась на место, и он включил корабельные шноркели (Шноркель -- устройство для забора воздуха (применяется в подводных лодках).-Прим. ред.), чтобы в кабину стал поступать внешний воздух. Люди "Макдоннелла" размеренно работали, затягивая семьдесят два взрывных болта, которые наглухо герметизировали кабину. В случае необходимости взрывом этих болтов можно мгновенно освободить крышку люка. Работы продолжались полчаса, а Пруэтт тем временем перйговорил по радио с пунктом управления и с Дагерти. Он понял, что все приготовления закончены, когда человек в каске побрызгал иллюминатор капсулы особой жидкостью и тщательно протер стекло, чтобы на нем не осталось следов от прикосновения рук.