В плену орбиты - Мартин Кэйдин

Два часа спустя, в кабинете Майклза мир для Пруэтта, наконец, пришел в норму. Огорченный космонавт благодарил доктора за внимание и заботу.

- Бросьте, все это пустяки. Дик, - ответил Майклз.-Знаете, если говорить начистоту, то...

Пруэтт приготовился к худшему.

- ...то же самое случилось со мной.

Пруэтт взглянул на него с удивлением.

- Только у меня "гироскопы" возвращались к норме почти три недели. Правда, у меня нет опыта, привычки к перегрузкам, как у вас, летчиков.

Он помотал головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.

- Видели бы вы меня, Дик. Я не решался нагнуться, чтобы поднять карандаш, потому что боялся растянуться на полу и ободрать физиономию. Мои дети страшно веселились, а собака решила, что я с ней играю, но мне почему-то не нравилось, ложась в кровать, тут же переваливаться через нее кувырком на другую сторону, не говоря уже о прочих неудобствах.

Он похлопал рукой по медицинской книжке Пруэтта.

- Вы избавились от этого куда быстрее других космонавтов. Два часа-это очень небольшой срок для восстановления нормального состояния среднего уха после такой травмы.

Пруэтт облегченно вздохнул и усмехнулся:

- Знаете, док, о чем я сейчас подумал? У меня пик был девятнадцать?

Майклз кивнул.

- Черт возьми, но тогда взлет на орбиту будет просто пустяковиной по сравнению с этой штукой... - он ткнул пальцем в сторону центрифуги. - Это, можно сказать, просто ритуал посвящения в мужчины. Все равно что летать на учебном самолете в четыре раза быстрее звука, чтобы потом пересесть на истребитель, который летает вдвое медленнее.

Недели слились в бесконечную мелькающую череду тренировок, испытаний, полетов. Час за часом проходил в тренажере для отработки элементов полетного задания и в капсуле, установленной в огромной термобарокамере.

Здееь Пруэтту, облаченному в скафандр, приходилось испытывать на себе все колебания давления и температуры, которые ожидали его в реальном космическом полете. Инженеры то и дело ставили его- во всякие непредвиденные аварийные ситуации, начиная с потери управления ориентацией и кончая разгерметизацией капсулы. Когда начинали безмолвно кричать огни пожарного сигнала, он немедленно нажимал на рычаг разгерметизации, начисто стравливал давление из кабины и в дальнейшем полагался лишь на скафандр. Кабина капсулы, заполненная чистым кислородом, да и все оборудование ее, буквально насыщенное кислородом, были, можно сказать, потенциальной бомбой. Здесь единственный способ борьбы с пожаром-удаление пищи для огня, спуск из кабины всего кислорода.

В двухместном истребителе F-106 Пруэтт и Дагерти носились из одного конца страны в другой. Они побывали в огромном центре фирмы "Рокетдайн", расположенном и усеянных валунами горах севернее Лос-Анжелоса. Там они наблюдали с близкого расстояния за испытаниями двигателей ракеты "Атлас". Космонавты стояли на пологом склоне глубокой котловины, и когда огромные двигатели на стендах для статических испытаний уничтожающе яростно взвыли и обрушили на них громовую лавнну звуков и коварные уколы ультразвуковых волн, они раскрыли рты и: стали кричать. Громкий крик помогал уравнивать давление и ослаблягь физические ощущения, но даже так впечатление оставалось ошеломляющим.

В Сан-Диего они прошли по всем поточным линиям, на которых обретали форму ракеты-носители "Атлас", в Сент-Луисе поработали с инженерами, создавшими и усовершенствовавшими капсулу, в которой должен был отправиться в космос Пруэтт; многим из этих людей предстояло работать вместе с ним на космодроме на мысе Кеннеди.

Упражнения и тренировки на "Мастифе", центрифуге и "Альфе" закончились. Но оставались еще другие дела - надо было пройти испытание в барокамере и опробовать скафандр. Времени для подготовки полета оставалось мало, поэтому программа тренировок Пруэтта по сохранению жизни в неблагоприятных условиях была пересмотрена. Ему удалось сократить эти тренировки на целую неделю благодаря подготовке, полученной в ВВС, но все-таки пришлось пройти ускоренный повторный курс на базе во Флориде и на другой базе в пустыне Невада.

Штурманская подготовка как будто не особенно нужна пилоту космического корабля, который выводится на строго определенную орбиту, зависящую от мощности ракеты-носителя и действия сил притяжения,-все равно космонавт не может менять курса своего корабля. Правда, он может изменить ориентацию капсулы, но на орбитальную механику полета это никак не влияет. И все же космонавт обязан уметь в. любой момент определить положение капсулы, особенно при нарушениях связи, в условиях мощного облачного покрова, скрывающего земную поверхность, и в ряде других случаев.

Отличное знание звезд и созвездий; умение ориентироваться в схеме звездного неба, приготовленной специально для полета, дает космонавту возможность в любое вр"мя дня и ночи находить небесные маяки и с их помощью определять свое положение над Землей. Пруэтт и Дагерти побывали в Морхедском планетарии на Чейпел-Хилл в Северной Каролине, где изучали основные

созвездия Зодиака. Специально для них был переоборудован корпус тренажера Линка для учебной работы с приборами. В нем прорезали окно и устроили особое изголовье, чтобы имитировать вид из иллюминатора космического корабля в полете. Космонавты учились узнавать созвездия и основные небесные тела в таких положениях, в каких они будут наблюдать их в различных точках полета. Оборудование планетария позволяло воспроизводить ход полета не только относительно небесного свода, но с визированием через звезды на земную поверхность, горизонт и положение Луны.

Пруэтту предстояло подготовиться к десяткам научных экспериментов и выкроить для этого время в своем жестком расписании. Ему нужно было уяснить себе цель опытов и научиться работать с приборами, которыми придется пользоваться.

Ведь его полет должен был проложить мост от настоящего к ближайшему будущему, когда с родной планеты отправится корабль "Аполлон" с тремя космонавтами на борту.

Наконец, у Пруэтта остался последний этап подготовки к полету перед отъездом на мыс Кеннеди, где ему предстояло провести две недели до старта. В связи с тем что в ходе трехдневного полета были запланированы многочисленные медицинские наблюдения, которые, в сущности, и явились основанием для полета, доктор Майклз и его сотрудники подвергли Пруэтта такому детальному медицинскому обследованию и испытаниям, что они показались изнурительнее центрифуги. Одно дело терпеть перегрузки при ускорении и торможении или крутиться в роторе-там можно было хоть как-то бороться с внешними силами. А медицинское обследование... Он только горестно тряс головой, когда его водили, словно племенного быка, из одной лаборатории в другую. Аналогия была тем более полной, что у него взяли на исследование даже сперму.