В плену орбиты - Мартин Кэйдин

Закончив отдельные упражнения на роторе-по спиральному движению и по вращению, Пруэтт не мог сдержать улыбки.

- Эй, Вителло!- позвал он испытателя, когда ротор состоном остановился.-Я думал, твой медведь просто жует космонавтов и выплевывает Их потом мелкими брызгами!

- А вам, что, понравилось, майор?

- Именно. Думаю, моя мамочка не отказалась бы прокатиться на этой машине, если бы мы смогли дотащить ее до деревенской ярмарки.

- Ах, даже так?

- Ладно, косматая ты обезьяна, давай последнее упражнение. Пора кончать.

- Конечно, конечно, майор.- Вителло взялся за ручку управления.- Между прочим, я рад, что тебе у нас понравилось.

Его улыбка могла бы насторожить Пруэтта, но тот, к сожалению, не оценил ее. Первым "сигнал опасности" подал желудок. Космонавту стало нехорошо, но не от тошноты, а от непривычного мучительного кувыркания через голову. Кувырки все ускорялись, тело Пруэтта моталось в этом нелепом, резком вращении - полный переворот через голову за две секунды, тридцать кувырков в минуту. Этого было более чем достаточно, чтобы вывести любого человека из равновесия и вызвать полную потерю координации движений, чувства направления и все симптомы жестокого головокружения.

- Т-ты, н-н-негодяй! - проскрипел Пруэтт сквозь стиснутые зубы.- Ты, в-волосатый п-па... о-ох!.. павиан, почему не предупредил меня?

В наушниках затрещал голос Вителло:

- Отдохни, ученичок, позабавься, потом расскажешь мамочке, какое удовольствие ее ожидает. Ха-ха!

Казалось, ротер, как живой, с каким-то дьявольским наслаждением продолжал вертеть и вертеть Пруэтта. Тот даже застонал. Ему казалось, что все части его тела, испугавшись этой противоестественной трепки, стремятся оторваться и улететь куда-то - каждая сама по себе. Он буквально чувствовал, как бешено болтались внутри его тела все жидкости. А откуда-то издалека в наушниках звучал голос Вителло, который весело напевал что-то вроде частушки о космонавтах, отправляющихся в свой первый полет в стиральной машине.

Пруэтт с облегчением вздохнул, когда ротор с жалобным стоном остановился. Он лежал, обмякший, как тюфяк, когда Вителло из рубки управления прошел к нему по узкому мостику, облокотился на кресло и улыбнулся.

- Эй, Джо,- пробормотал Пруэтт, давясь от тошноты.

- Да?

- Я только что - кхэ! - получил телеграмму. От мамочки.

- Да ну?

- Ага. Она просила - о-о-ох! - передать тебе привет и еще просила хорошенько присмотреть за ее - кхэ! ребеночком.

Вителло загрохотал.

-- 0'кей, о'кей, Дик,- сказал он, перестав смеяться.-Оставайся в кресле и отдохни малость. Следующее упражнение у нас называется "водопад", и я хочу быть уверенным, что ты готов встретить силы, которые обрушатся на тебя. Запомни, они способны на любые подлости, это серьезно. Если будешь настороже, я уверен, ты с ними сладишь.

- Мне сейчас зеленеть или подождать?

- Подожди, подожди, успеешь. Пока заткнись и слушай. Мы дадим тебе все три движения одновременно. Это будет вращение в самом полном смысле этого слова. И я вовсе не хочу, чтобы ты чересчур геройствовал.

Пруэтт взглянул на Вителло.

- Да, да, я не шучу,- подтвердил Вителло.- Можешь опасно повредить вестибулярный аппарат, когда тебя начнет вертеть во всех трех направлениях со скоростью тридцать оборотов в минуту. У тебя может быть самая незаметная легкая простуда, но если она затронула уши-тогда держись! Твой котелок начнет мутиться, как в штопоре. Если это случится, дай мне знать. Вякни в микрофон: "Помогите!" или что-нибудь в этом роде, и мы попридержим скакуна. Да, еще запомни-приборы на доске у тебя начнут двоиться и расплываться. Это "вестибулярный нистагм" - как его называют медики. Получается от воздействия сразу нескольких ускорений мозг не справляется с путаницей ощущений. Это не опасно, скоро пройдет, но ты не спускай глаз с приборов, иначе органы равновесия могут сильно пострадать.

Пруэтт икнул; Вителло пристально посмотрел на него и спросил:

- Слушай, малый, ты уверен, что хочешь получить эту встряску именно сегодня?

Пруэтт рыгнул и небрежно махнул рукой: "Запускай!"

Вителло так и сделал.

Ум и чувства Пруэтта были напряжены, как у волка, приготовившегося к прыжку на добычу. И все же, когда его начало стремительно кружить, он обнаружил, что испытывает совершенно невероятные ощущения. Казалось, он сидит на огромном вращающемся стуле и его вертит какой-то безумец устрашающей силы; в то же время он кувыркался через голову и крутился в поперечном направлении.

Ему стало дурно. Это поразило его. На минуту он дал себе волю, расслабился, поддался тройному движению "Мастифа", и машина мгновенно взяла над ним верх. Прежде всего запротестовал желудок, сжавшись в беззвучном, дрожащем спазме. Желчь поползла вверх по горлу; его затошнило, захотелось освободиться от всего, что бурлило внутри. Во рту стало солоно-это холодный пот покрыл все лицо и сбегал к губам.

Ротор теперь бешено кувыркался, и Пруэтт понимал, что он должен остановить эту сумасшедшую карусель, иначе Дагерти и в самом деле будет рассказывать всем, как его друг два дня тряпкой оттирал... В его распоряжении был лишь один уже знакомый ему рычаг управления, который можно было подавать на себя или от себя в стороны или поворачивать. А левая рука инстинктивно схватила воображаемый рычаг дросселя, с которым некогда он сжился, как с частицей самого себя. Уже потом Пруэтт обнаружил, что ногти его глубоко впились в ладонь и на коже выступила кровь. Он довольно скоро полностью овладел искусством гасить все движения ротора. Одновременно он научился сдерживать левую руку вопреки обычным рефлексам. Как и все другое, это оказалось лишь делом привычки. Но кроме того, он коротко подстриг ногти.

А пока все происходило, как предупреждал Вителло,- приборная доска стала расплываться перед его глазами. Ему казалось, будто он высунулся из окна автомобиля, мчащегося на полной скорости, и пытается пересчитать столбы, которые мелькают перед ним. Да, мозг попросту не справлялся с поступающей информацией.

Наконец, повинуясь искусным манипуляциям ручкой системы стабилизации, мир, расплывшийся в туманное пятно, снова разделился на составные части, и все начало становиться на свои места. Пруэтт полностью овладел собой.

После того как Пруэтт унял этого скрежещущего зверя, он ожидал внезапного возобновления нистагма. Вителло предупреждал его, что отрицательное ускорение при торможении ротора может вызвать такие же осложнения. Но он, благоразумно следуя совету Вителло, действовал осторожно и стабилизировал ротор неторопливо, этап за этапом. Рябь перед глазами постепенно пропадала, как волна, отбегающая от морского берега. Теперь ротор надежно выдерживал нужное положение, а кисть руки Пруэтта, с ювелирной точностью управлявшая системой стабилизации, двигалась, словно существо, не зависимое от его тела и мозга.