Княгиня грез. История голливудской актрисы, взошедшей на трон - Роберт Лейси

Подобно другим голливудским сценариям, «Могамбо» довольно невыразительно смотрелся на бумаге, однако, перенесенный на кинопленку, в сопровождении проникновенной музыки он стал поистине одним из самых шикарных фильмов. Съемки тоже были поставлены на широкую ногу. Кинозвездам была придана целая армия поваров и прислуги, которые денно и нощно несли вахту у нарядных брезентовых павильонов. Электрический генератор размером с локомотив обеспечивал электроэнергией палаточный городок необыкновенных размеров — триста тентов, среди который имелся павильон для настольного тенниса, игры в «дартс» и двойной шестнадцатимиллиметровый кинопроектор. В лагере каждый вечер крутили новый фильм. Накануне Рождества самолет ДС-5 чартерным рейсом доставил на съемочную площадку индеек, шампанское и Фрэнка Синатру, который наконец составил компанию Аве Гарднер и пел для всех присутствующих на праздновании Нового года.

Исполнитель главной роли англичанин Дональд Синден частенько попадал под горячую руку режиссеру. Джон Форд, американец ирландского происхождения и большой грубиян, терпеть не мог британцев и итальянских иммигрантов и поэтому при первой же возможности спешил продемонстрировать свою неприязнь и к тем и к другим. Представляя на приеме Аву Гарднер и Фрэнка Синатру британскому губернатору Уганды, он бесцеремонно обратился к кинозвезде:

— Ава, будь любезна, скажи губернатору, что ты нашла в этом недоростке?

— Знаешь, — ответила Ава, которая никогда не лезла за словом в карман. — Для меня главное не рост Фрэнка, а его член!

Между прочим, Грейс эта откровенность не шокировала — наоборот, она с удовольствием вращалась в веселом обществе «взрослых детей». Она словно вернулась в свое состояние, в котором пребывала, будучи подростком, когда, словно мячиком, бросалась в машине бюстгальтером с прокладками-подушечками. Она подружилась с Авой Гарднер, особенно в те болезненные недели, когда Аве пришлось решиться на аборт. Гор Видал вспоминает анекдот, который рассказывал ему Сэм Цимбалист, продюсер фильма:

— Съемочная площадка была полна рослых ватусси — отважных воинов в набедренных повязках. Мимо как раз проходили обе женщины, и Ава сказала Грейс: «Интересно, а правда, что у них такие большие члены? Ты когда-нибудь видала член у черного?»

С этими словами она потянулась и задрала набедренную повязку у одного из воинов. Наружу показался огромных размеров член, а его обладатель расплылся в довольной улыбке. Грейс остолбенела. Ава же опустила набедренную повязку и, обернувшись к подруге, сказала: «У моего Фрэнка будет побольше».

Вдохновленная подобным примером, Грейс тоже начала вести себя со съемочной группой с некоторой толикой фривольности. Ее коронной историей, по общему мнению, стал рассказ о том, как однажды, одетая с иголочки, она шла на репетицию на Бродвей, когда случайно заметила старого опустившегося алкоголика. Он вытащил из мусорного ящика кусок цыплячьей шкурки и теперь пытался сделать сэндвич из двух заплесневелых кусков хлеба. Заметив Грейс, оборванец спросил: «Не хочешь укусить?» Грейс, презрительно фыркнув, прошла мимо. «Так значит, и трахнуться тоже не хочешь?» — крикнул он ей в спину.

Однако после Нового года веселью пришел конец: съемочная группа вернулась в цивилизацию. Слухи о романе Грейс и Кларка опередили их самих. Когда участники прибыли на студию МГМ в Борхэмвуд для завершения съемок, репортеры уже были тут как тут в ожидании дальнейшего развития событий. Грейс и Кларк поселились в роскошных номерах-люкс отеля «Савой», выходящих окнами на Темзу.

— Вояж назад в Лондон, — сообщил в «Нью-Йорк Пост» репортер Сидни Скольски, — труппа «Могамбо» совершила в следующем составе: Ава Гарднер вылетела одним самолетом, режиссер Джон Форд со своим шурином на другом, а Гейбл и Келли на третьем.

Хедда Хоппер связалась со знаменитостями по трансатлантической линии.

— Расскажите мне о Грейс Келли, — обратилась она к Кларку Гейблу.

— Мне вас плохо слышно, — отвечал тот, хотя вплоть до этого момента отлично слышал все задаваемые ему вопросы.

Однако ему было не так-то легко отделаться от назойливой репортерши, до которой дошли слухи, что «король Голливуда обзавелся королевой».

— Мы тут наслышаны, что благодаря вам обоим в Африке стало еще жарче.

— Господи, да конечно же, нет! — отвечал «король».

— Да я ей в отцы гожусь! — парировал Гейбл в ответ на вопрос одного британского репортера о его отношениях с молодой актрисой, и этот ответ, как и многие другие, не преминул достичь страниц американских газет.

Друзья Грейс в Нью-Йорке пересказывали друг другу истории одна невероятней другой. Молодые люди из тех, что собирались в «Манхэттен-Хаузе», никогда не скрывали своих симпатий к Грейс, и вот предмет их воздыханий попался на крючок стареющего сердцееда.

«Помнится, я чувствовал себя круглым идиотом, — вспоминал Джон Форман в 1975 году в разговоре с Гвен Робинс. — Мы, вся наша компания, постоянно ревновали Грейс к первому встречному. Мне понадобилось несколько лет, чтобы убедить себя (правда, сомневаюсь, что это мне до конца удалось), что она была совершенно права. «Ну скажите, кто из женщин отказался бы переспать с Кларком Гейблом?» — спрашивал я себя. Ответ таков: любая из них была бы счастлива сделать это».

Реакция Генри-авеню оказалась не столь философской. Ма Келли учуяла недоброе за целых три тысячи миль и первым же рейсом вылетела в Лондон.

«Я прекрасно понимала, — писала она позднее, — какие чувства возбуждала в мужчинах наша Грейс».

Поставленный Ма Келли по ее прибытии в Лондон диагноз гласил: чувства дочери к стареющей знаменитости ничуть не серьезнее «школьной влюбленности», но, тем не менее, миссис Келли решила остаться на время в Англии, чтобы роман не зашел слишком далеко. Озабоченная мамаша провела в Лондоне три долгие холодные недели, как на привязи держа возле себя свою двадцатитрехлетнюю дочь. Признавшись, что сама питает к Гейблу слабость, Ма Келли с удовольствием составила Грейс компанию во время одного из их свиданий.

«Было ужасно интересно, — докладывала она об этом странном ужине втроем, — они столько рассказывали мне об Африке!»

Грейс имела немалый опыт в том, как обвести вокруг пальца мать, чтобы та не слишком совала нос в ее амурные дела. Вся семья Келли функционировала по этому принципу. Однако подобные ухищрения были не в характере Кларка Гейбла, и появление в Лондоне миссис Келли стало для него сигналом к отступлению.

Генри Хэтуэй, режиссер фильма «Четырнадцать часов» с участием Грейс, по чистой случайности в то время тоже остановился в отеле «Савой» со своей женой Скип, и супруги, таким образом, стали свидетелями финала нашумевшего романа.