Во Власти Тьмы - Мадина Ризванова

- Понимаешь ли, Сиверен, - наконец нарушил он тишину. - Силы моих воинов не способны слиться с силами врага. Те, кто хорошо владеет мечом - великой магией не владеют. А те, кто ее ведают - в бою бесполезны.

- Любопытно, - гнев в его голосе все же выдал себя. - А ведь умельцы нашлись бы.

- Невозможно научить воинов владеть и тем и другим одновременно, в итоге не раздавив их силы и не ослабив сознание.

Разум Сиверена вновь погрузился в тягучий омут размышлений. Раздражающий его самого гнев стал неохотно отступать. Во все еще сжатом в пальцах шаре заклубился золотой дымок, сплетающийся с тающим в нем алым. Обратив на это внимание, Лоренс одобрительно кивнул.

- Я рад, что ты меня понял, сын.

Сиверен невольно стиснул зубы и посмотрел на Лоренса так, словно увидел его впервые.

- Почему меня так коробит, когда Вы меня так называете?

- Что за глупости, Сиверен? - невольно нахмурился Владыка. - Я называю все своими именами. Почему это должно тебя смущать?

- Меня с детства интересует один вопрос, - от ответа Сиверен ускользнул. - Зачем Вы вообще связались с моей матерью?

Вязкая и малоприятная тишина опутала своей паутиной все помещение, завлекая в свои сети. Лоренс, не сдержав тяжелый вздох, откинулся на спинку богато украшенного кресла и прикрыл глаза. Хоть Сиверен и был отчасти человеком, он все же умел долго ждать.

- Она была очень красивой и добродушной, – на полушепоте изрек правитель после затянувшегося молчания. - Таких мало...

- Бросили из-за жены, верно?

- Я предлагал ей остаться! - как-то резко возразил Лоренс и уже более спокойней добавил. - Она отказалась.

- А зачем меня забрали?

- Потому, что не мог оставить, - раздраженно заметил он. - Твоя мать умерла, когда тебе было всего три года. Надеюсь, об этом ты не забыл. Если бы я о тебе не узнал - ты бы рос на улицах.

Одну долгую минуту Сиверен пристально смотрел в глаза отца. Он и сам не понимал, зачем затронул эту тему, ведь еще никогда даже не задумывался об этом. Недовольство медленно сменилось задумчивостью, принуждая его почти прошептать:

- Иногда я жалею о том, что Вы обо мне узнали...

- Прекрати, Сиверен!

Донесшийся из-за спины голос Карлы заставил его невольно содрогнуться всем телом и тут же подскочить на ноги. Наткнувшись на ее недовольный взгляд, он едва не осел, чувствуя тот страх, что всегда осязал при ее гневе. Уверенным шагом она подошла к нему и заглянула в омут его темных глаз.

- С чего вдруг такие мысли посетили твою голову? Чем тебя не устраивает наша семья?

- Меня устраивает все! - не грубо, но возмущенно возразил он. - А вот на ваш счет не уверен. Вас не устраиваю я!

Не внемля растерянным взглядам родителей, он поспешил покинуть кабинет, все сильнее сжимая шар, окрашенный серым дымом с черным оттенком. Недоуменная Карла переключила свое внимание на молчаливого супруга.

- Что с ним?

Лоренс оторвал взгляд от дубовых дверей и посмотрел на свой стол.

Нервно крутя в руке все чаще сменяющий цвета шар, Сиверен размеренным шагом шел вперед, поедаемый тусклыми мыслями. Ему было невероятно сложно смириться с разлукой с единственным эльфом, который всегда был способен его понять и поддержать, пусть и своими глупыми шутками. Главное, он был рядом.

В этот час ему не было дела ни до единой живой души, что проплывали мимо. Все его мысли парили где-то далеко от него. Боязнь за жизнь Сэма полностью поглотила его разум. Его внимания не добилась даже устремившаяся ему на встречу Элиан. Говорить ей об острой необходимости побыть одному, не пришлось. Проводив его несколько отрешенным взглядом, она молча удалилась в иное крыло коридора.

Она поймет...

Он продолжал идти вперед, ни на минуту не задумываясь, куда держит путь. И нет ничего удивительного в том, что в одном из галерей в его поле зрения объявилась Ливиана. Сворачивать, отступать или останавливаться он не стал. Это могло стать унизительным для человеческого самолюбия.

Сама Ливиана заметила его совершенно случайно. Отослав служанку, с которой вела беседу, она заинтересованно проследила за братом, но тот ее присутствию не придал никакого значения, чем задел эльфийку.

- Эй, ошибка природы! А ну, погоди!

Терпеть подобное к себе отношение и, уж тем более от Ливианы, ему было не впервой, и злиться на это не было смысла. Ее можно понять - гнев и ненависть к нему в ее сердце не остынут никогда.

Ее требования Сиверен выполнил, но оборачиваться к ней не спешил. Крепче сжав вдруг затуманившийся шар в кулаке, он приготовился выслушивать новый всплеск оскорблений, упреков и унижений. Но все же недолго, поразмыслив, решил попытать удачу:

- Ливиана, прошу не сейчас.

Думать долго не приходилось - на его слова она наплевала. Ливиана презрительно фыркнула, встала напротив него и заглянула в полные горечи глаза. В семье она была, пожалуй, единственной, кто обладал рыжими волосами. Даже ее брат близнец этой окраски с ней не разделил. Сэм был на голову выше ее и притягивал взгляд абсолютно белоснежными волосами.

- А это уже решать мне.

Усмирить нахлынувшие на него эмоции оказалось куда сложнее, чем когда-либо. Сиверен обреченно вздохнул, понимая, что уже некуда деваться. Ливиана с каждым днем становилась все несносней. Но поделать с этим хоть что-либо он даже не пытался. Смысл? Вся ее ненависть возрастала с новой силой и под-конец она грозила и вовсе обратить в ад всю его жизнь.

- Когда это все прекратится? Когда ты перестанешь каждый новый день задевать меня? Прекратится ли это вообще?

- Прекратится, – весьма убедительно заверила девушка, кивнув ему.

- И когда же?

- Когда умрешь.

Сказано то было с такой резкостью, что сердце его пропустило удар. Сбитый с толку прямолинейностью сестры, Сиверен некоторое время прибывал в замешательстве. К ее скверному характеру он привык уже давно, а к привычке задевать за живое – нет.

Каждый из ее слов причинял ему пульсирующую боль, с которой справляться становилось сложнее с каждым проходящим днем. И почему ему так сложно смотреть ей в глаза, даже если его вины нет ни в чем? Слушать ее мнения о нем - ему было не впервой, но на этот раз это воспринималось особенно остро. Пытаясь не слушать ее речь о том, насколько сильно она надеется на правдивость слов Прорицательницы, он обошел ее стороной и, усмиряя бешено колотящееся сердце, двинулся прочь. Показывать ей свою слабость он никогда не станет. Ему хватит сил перенести эту боль, но вопрос был в том, надолго ли это? В какой из несчастных дней он все же сорвется? Думать об этом он не хотел абсолютно. Гораздо легче уйти в свои покои и не вылезать из окружения этих стен максимально долгое время, дабы не встречаться с реальностью лицом к лицу.