Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

душой поехала через поляну к кустам, не ведая о том, что там залёг страшный враг со сверкающими желтовато-зелеными глазами. Длинный рыжевато-коричневый хвост его, вытянутый в трубу, нервно подрагивал, огромные мягкие лапы приготовились к мощному прыжку. И как только лошадь поравнялась с кустом, лев Нума прыгнул в воздух, повиснув на крупе коня. Тот от страшного удара рухнул на бок, а вместе с ним на земле оказалась и девушка, которая не успела вынуть ноги из стремян и левая нога её оказалась придавленной телом лошади.

На глазах у потрясенной Берты Кирчер царь зверей разинул могучую пасть и вонзил клыки в загривок лошади. Через секунду огромные челюсти сомкнулись. Затем Нума встряхнул свою добычу. Девушка слышала хруст позвонков, после чего мускулы её верного товарища расслабились, и конь испустил дух.

Нума припал к поверженной жертве. Через несколько мгновений его глаза остановились на девушке. Та оцепенела от ужаса. Она ощущала щекой горячее дыхание зверя, его тошнотворно-зловонный запах. Так они глядели друг на друга несколько секунд, показавшихся Берте Кирчер вечностью, а затем Нума грозно зарычал.

Девушку охватил неизведанный доселе ужас. Она была совершенно беспомощна. Правда, у неё на бедре имелся пистолет, которым можно убить человека, но сейчас в полуфуте от неё находился могучий зверь, которого, в лучшем случае, она лишь разъярит выстрелом. И все же Берта Кирчер была преисполнена решимости дорого отдать свою жизнь, ибо понимала неминуемость гибели. Помочь ей уже никто не сможет.

Она с усилием воли отвела глаза от гипнотического взгляда Нумы и принялась беззвучно читать свою последнюю молитву. К помощи она не взывала, а лишь просила, чтобы смерть её оказалась мгновенной и безболезненной.

Поведение льва в критической ситуации не всегда предсказуемо. Так и на этот раз. Поглазев и порычав на девушку, Нума принялся за трапезу. Удивленная фрейлейн Кирчер осторожно попыталась вытащить ногу из-под лошади, однако безрезультатно. Она удвоила усилия, но тут Нума отвлекся от завтрака, взглянул на неё и зарычал. Девушка замерла, надеясь, что лев насытится и отойдет полежать. Впрочем, она не рассчитывала на то, что зверь оставит её в живых. Скорее всего, спрячет остатки своей жертвы в кустах, а потом вернётся за ней, наверняка считая её легкой добычей. Или же сначала оттащит в кусты её, где и убьёт.

Нума вновь принялся за кровавую трапезу. Нервы девушки были уже на пределе. Она предпочла бы потерять сознание от всех этих ужасов и потрясений. Берта Кирчер вдруг вспомнила о своём давнишнем желании увидеть льва, послушать его рычание, а потом метким выстрелом убить его. Боже! Вот и сбылась её мечта! Увидела!

Затем она снова подумала о пистолете. При падении кобура отлетела, и сейчас оружие лежало под ней. Медленным движением она попыталась дотянуться до пистолета и невольно приподнялась. Лев вскочил, метнулся к ней с быстротой кошки и с ворчливым рычанием положил тяжёлую когтистую лапу на грудь Берты Кирчер, придавив её к земле. Нависшая над девушкой чудовищная морда воплощала собой безудержную ярость. Лев на миг замер, и тут позади себя девушка услышала человеческий голос, имитирующий звериные звуки.

Нума мгновенно поднял голову, глядя на подошедшего, попятился назад и при этом сорвал когтями часть корсажа с платья девушки, обнажив её белые груди, чудом избежавшие огромных когтей.

Тарзан из племени обезьян наблюдал за схваткой с самого начала, а ещё раньше — за девушкой и решил не мешать Нуме разделаться с нею, с ненавистной немкой, более того, шпионкой. Он видел её в штабе генерала Крафта на совещании немецких военачальников, а затем вдруг встретил в британском лагере, переодетую в английского офицера. Последнее обстоятельство и заставило Тарзана вмешаться, к неудовольствию Нумы. Наверное, генерал Джон Статс не отказался бы допросить её лично. Сначала вытянет из неё сведения, представляющие ценность для британского командования, потом отдаст приказ расстрелять.

Тарзан узнал не только девушку, но и льва. Для нас с вами все львы похожи один на другого, но только не для обитателей джунглей. У каждого зверя своя морда, своя фигура и своя походка, как и у нас с вами. Но есть и ещё более точное мерило — обоняние, которое имеется у жителей джунглей. Ведь все мы, как люди, так и животные, имеем свой специфический запах, и лесные обитатели различают друг друга благодаря именно тончайшему обонянию.

Обонянию принадлежит последнее и самое веское слово. Да вы и сами тысячу раз видели это в действии. Возьмите, к примеру, собаку. Она знает ваш голос, лицо, фигуру. Казалось бы, что ещё? Для неё нет сомнений в том, что это вы. Однако этим она не удовлетворяется. Она должна подойти и понюхать вас! Остальные ощущения могут дать осечку, но только не запах. Потому-то собака и прибегает к последней стадии проверки, чтобы окончательно удостовериться.

Итак, Тарзан узнал Нуму, которому он надевал намордник, которого два дня держал на верёвке, а потом спустил в траншею передней оборонительной линии. Человек-обезьяна был уверен, что и Нума узнает его, вспомнит острое копьё, которым его толкали и заставляли повиноваться. Тарзан надеялся, что урок, преподанный зверю, остался в памяти льва.

Человек-обезьяна вышел вперёд и позвал Нуму на языке великих Мангани, отвлекая его от девушки. Без сомнения, лев узнал его, как узнал и копьё, которое Тарзан сжимал в загорелой руке. Лев замер, размышляя, что делать — нападать или спасаться бегством.

Человек-обезьяна решительно двинулся в сторону зверя.

— Уходи, Нума! — крикнул он. — Или Тарзан снова привяжет тебя и поведёт через джунгли без еды и питья. Смотри: вот моё копьё, ты помнишь, как я колол тебя наконечником и бил древком по голове? Уходи, Нума! Я — Тарзан из племени обезьян приказываю тебе!

Лев оскалился и зарычал, отбиваясь от копья, которым Тарзан пытался его уколоть, но вскоре вынужден был ретироваться. Человек-обезьяна перемахнул через мёртвую лошадь, и девушка с удивлением уставилась на могучую фигуру, отгоняющую свирепого льва, медленно отходившего от своей жертвы.

Когда Нума отошёл на несколько ярдов, Тарзан обратился к фрейлейн Кирчер на чистейшем немецком языке:

— Вы сильно