Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Прихватив ручную гранату, Тарзан повернулся и двинулся в сторону фронта. Проходя по территории лагеря, он вновь вспомнил странного офицера, чьё лицо на миг озарилось отблеском костра. Это выглядело невероятным, но сейчас ему казалось, что загадочный офицер весьма напоминает фрейлейн Кирчер — немецкую шпионку, которую он видел в штабе в ту ночь, когда похитил германского майора.

Миновав передовые посты британских войск, Тарзан направился к Нуме. Заслышав шаги хозяина, лев встал и тихо заурчал. Человек-обезьяна улыбнулся: урчание скорее напоминало скуление голодной собаки, нежели рычание царя зверей.

— Ничего, Нума, потерпи, — пробормотал Тарзан на языке великих обезьян. — Скоро ты убьёшь и наешься.

Он отвязал льва, и вскоре они уже продвигались по нейтральной территории. С обеих сторон раздавались отдельные винтовочные выстрелы, изредка вдалеке слышались разрывы снарядов. И хотя все это не представляло реальной опасности, Нума нервничал, при каждом резком звуке припадал к земле и жался к ногам Тармангани, как бы ища у него защиты.

Осторожно два зверя двигались к сторожевому посту немцев. Тарзан сжимал в одной руке гранату, полученную в штабе англичан, в другой держал конец поводка.

Наконец цель была достигнута, зоркие глаза человека-обезьяны различили голову и плечи часового, стоящего на посту. Тарзан прикинул расстояние, выдернул чеку, метнул гранату и упал на землю. Раздался сильный взрыв. Нума нервно вздрогнул и попытался убежать, но человек-обезьяна сумел его удержать, а затем вскочил на ноги и бросился вперёд, таща льва за собой. У края поста он на мгновение задержался и заглянул вниз. В живых никого не осталось, уцелел лишь пулемет, защищенный мешками с песком.

Нельзя было терять ни минуты. Часовые слышали взрыв и сразу поняли, в чем дело, поэтому в любой момент в туннеле можно было ожидать появление подкрепления. Нума не желал прыгать в воронку, пропахшую порохом, но Тарзан не мог ждать — одним толчком он сбросил льва вниз. Перед ними темнело отверстие, ведущее в ход сообщения. Тарзан втолкнул Нуму в туннель, быстро снял пулемет с бруствера и положил рядом с собой. Затем он разрезал шнурки, удерживающие мешки на передних лапах льва. Прежде чем тот сообразил, что его страшные когти свободны, Тарзан сдернул мешок с головы льва и перерезал ошейник. Нума заупрямился, не желая идти вглубь туннеля, но Тарзан несколько раз уколол его ножом, и ему пришлось подчиниться. Освободив задние лапы хищника, Тарзан с трудом затолкал его в ход сообщения и двинулся следом с пулеметом в руках.

Вначале Нума шёл медленно и осторожно, но вдруг испустил низкий рык и рванулся вперёд. Тарзан понял, что лев почувствовал запах мяса. С пулеметом в руках человек-обезьяна следовал за львом, ясно различая его рычание, смешанное с криками испуганных людей. Губы Тарзана искривила зловещая усмешка.

— Они убили моих вазири, — шептал он. — Они распяли Васимбо, сына Мувиро!

Когда Тарзан спрыгнул в траншею, она была пуста. За поворотом ему открылось ужасающее зрелище: в углу траншеи сбилось в кучу с десяток обезумевших солдат, которых терзал своими страшными клыками и когтями Нума — живое воплощение свирепости и хищного голода. В попытке спастись от этого страшного чудовища, с детских лет наполнявшего их ужасом, люди били и отталкивали друг друга, стремясь выскочить из траншеи через бруствер.

Английские войска, медленно продвигавшиеся по нейтральной территории, сначала столкнулись с перепуганными неграми, бегущими навстречу с поднятыми руками, затем услышали крики, проклятия и стоны, доносившиеся из немецких окопов. Судя по всему, там царил кромешный ад; единственное, что сбивало англичан с толку, — ясно различимое дикое рычание разъярённого льва.

Когда они достигли траншеи, то те, кто двигался по левому флангу, заметили огромного льва, перемахнувшего через траверс с телом вопящего солдата и исчезнувшего во мраке ночи. Ещё дальше они увидели Тарзана, поливающего продольным огнём из пулемета немецкие траншеи. Внезапно из блиндажа как раз позади человека-обезьяны выскочил немецкий офицер. Он поднял брошенную кем-то винтовку с примкнутым штыком и начал подкрадываться к Тарзану, увлеченному стрельбой и не замечавшему, что творится вокруг. Англичане закричали, предупреждая об опасности, но из-за дальности расстояния и грохота выстрелов их голоса не достигали слуха Тарзана. Немец вскочил на бруствер и поднял винтовку для предательского удара в спину, но вдруг человек-обезьяна с быстротой Ара-молнии обернулся и прыгнул на противника. Это был дикий зверь, и рычание дикого зверя срывалось с его уст. Именно животный инстинкт, которым обладают многие обитатели джунглей, подсказал Тарзану, что кто-то подкрадывается к нему из-за спины, а когда он обернулся, то мгновенно узнал знаки различия на мундире — точно такие же носили убийцы его жены и верных вазири.

Это был дикий зверь, чьи зубы впились в плечо гунна, а пальцы сомкнулись на его жирной шее. Вот тут-то ребята из второго Родезийского полка увидели такое, что навсегда осталось у них в памяти. Гигантский человек-обезьяна поднял тяжёлого немца в воздух и принялся трясти его, как терьер трясёт крысу или львица Сабор — свою жертву. Они видели, как глаза немца вылезли из орбит от страха, как в напрасном сопротивлении он упирается руками в могучую грудь своего противника. Они видели, как Тарзан внезапно развернул офицера, уперся коленом ему в спину, обхватил его шею рукой и резко рванул на себя. Немец рухнул на землю, неестественно выгибаясь назад, и страшно крича, затем что-то хрустнуло, и Тарзан отбросил в сторону мягкий безжизненный труп, ещё секунду назад бывший человеком.

Крики одобрения замерли на губах солдат второго Родезийского полка, ибо в этот момент Тарзан поставил ногу на труп поверженного врага и, подняв голову к небу, испустил леденящий душу победный клич обезьяны-самца.

Глава 5

Ограниченный контингент Британской армии в Восточной Африке, понеся существенные потери в боях с превосходящими силами противника, постепенно приходил в себя. Немецкое наступление было приостановлено, и теперь гунны, отчаянно сопротивляясь, пятились назад вдоль железной дороги на Танга. Прорыв их оборонительных линий