Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Нет, Филип, — произнесен.

У приора перехватило дыхание.

— Но, милорд…

— Это храм Божий, а не замок. Отопри дверь.

Дверь содрогалась под ударами рыцарей.

— Я боюсь, они хотят убить тебя! — сказал Филип.

— Тогда запирай не запирай — все равно не поможет. Знаешь, сколько дверей в этой церкви? Открой.

Рыцари продолжали молотить по двери теперь уже, похоже, секирами.

— Ты мог бы укрыться. — В голосе Филипа звучало отчаяние. — Здесь столько мест, где тебя не найдут. Вот вход в усыпальницу.

— Прятаться? В моей собственной церкви? И ты бы сам так поступил?

Филип пристально смотрел на Томаса.

— Нет, — наконец ответил он.

— Тогда отопри засов.

С болью в сердце приор повиновался.

Рыцари ворвались в собор. Их было пятеро. Лица были скрыты под шлемами. В руках у всех — мечи и секиры. Они были похожи на посланцев ада.

Филип говорил себе, что нельзя показывать свой испуг, но, глядя на острые лезвия мечей, он невольно содрогался от страха.

Один из рыцарей закричал:

— Где Томас Бекет, этот изменник королю и королевству?

— Где предатель? Где архиепископ? — подхватили остальные. В церкви было уже почти совсем темно, лишь несколько свечей освещали ее тусклым светом. Монахи все были в черном, да и забрала на шлемах рыцарей мешали им различать лица. Нежданный луч надежды мелькнул у Филипа: может быть, в темноте они не найдут Томаса? Но архиепископ тут же перечеркнул ее: он спустился по ступенькам навстречу заговорщикам и сказал:

— Я здесь, но не изменник королю, а слуга Господу. Что вам нужно?

Он открыто смотрел в глаза этим преступникам, вооруженным до зубов, и Филип вдруг отчетливо осознал, что сегодня, на этом самом месте, Томас умрет.

Люди из окружения архиепископа, очевидно, почувствовали то же самое, потому что некоторые из них побежали. Кто-то скрылся во мраке алтаря, некоторые поспешили смешаться с толпой прихожан, ожидавших в нефе начала службы, а один рванул на себя дверь на лестницу и стал быстро взбираться по ней. Отвращение овладело Филипом.

— Вам следует молиться, а не удирать! — закричал он им вдогонку.

Он вдруг понял, что и его могут убить, если не попробовать бежать. Но оставить архиепископа одного не посмел.

Один из рыцарей крикнул Томасу:

— Отрекись от своего вероломства! — Филип узнал голос Реджинальда Фитцурса.

— Мне не от чего отрекаться, — ответил архиепископ. — Я не совершал никакого предательства. — Он казался невозмутимо спокойным, но лицо было мертвенно-бледным; и приор с холодком в сердце понял, что и сам Томас осознал — сейчас он умрет.

— Беги, ты труп! — крикнул Реджинальд.

Архиепископ даже не пошевелился.

Им нужно, чтобы он побежал, кольнуло Филипа, хладнокровно заколоть его у них не хватит духа.

Наверное, и Томас почувствовал это; он стоял перед ними — непоколебимый и спокойный, открыто бросая им вызов. Смертельное это противостояние длилось, казалось, бесконечно долго; все будто застыли: рыцари — не решаясь сделать выпад первыми и священник — слишком гордый, чтобы спасаться бегством.

Первым нарушил молчание Томас:

— Я готов принять смерть, — сказал он. — Но вы не посмеете тронуть моих людей — ни священников, ни монахов, ни мирян.

Реджинальд сделал шаг вперед. Он начал размахивать своим мечом, подступая все ближе и ближе к архиепископу. Филип стоял, словно окаменевший, не в силах пошевелиться; взгляд его был прикован к фигуре рыцаря, сверкавшего в тусклом свете свечей меча он не замечал. Резким выпадом Реджинальд сбил с головы Томаса его епископскую митру.

Слабая надежда вновь промелькнула в сознании Филипа: они не решаются нанести последний смертельный удар, страх владел ими.

Но он ошибался. После того как головной убор Томаса слетел на пол, их решимость, казалось, еще более окрепла; первое мгновение после этого они еще словно ждали, что карающая рука Господа обрушится на них; но наказания не последовало, и они осмелели.

— Выведите его отсюда! — приказал Реджинальд.

Рыцари спрятали в ножны свои мечи и подступили к архиепископу.

Один из них схватил его за пояс и попытался поднять.

Филип был в отчаянии. Они все же посмели прикоснуться к нему, решились поднять руку на слугу Господа. Он нутром почувствовал, какое безграничное зло несут эти люди; ему показалось, что он заглянул в бездонный колодец. Должны же они понимать в глубине души, что за свой грех им одна дорога — в ад. Но не остановились, не одумались.

Томас потерял равновесие, он отбивался как мог, размахивая руками во все стороны, но тут подоспели остальные рыцари и все скопом навалились на него, пытаясь вынести из собора. Из всего окружения архиепископа остались только Филип и священник по имени Эдвард Грим. Они оба кинулись на помощь Томасу. Филип схватился за его мантию и почти повис на ней. Один из рыцарей развернулся и со всего маху двинул тяжелым кулаком Филипу в голову. Тот рухнул на пол, на миг лишившись сознания.

Когда он пришел в себя, рыцари уже отпустили Томаса, и