Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

своего заклятого врага. Томас тем временем продолжал говорить, словно не замечая рыцарей. Уильяму показалось, что архиепископ намеренно демонстрирует свое пренебрежение к гостям. Рыцари сели на невысокие табуретки и лавки, стоявшие вокруг кровати. Уильям тут же пожалел об этом: их визит теперь выглядел слишком уж дружественным; он чувствовал, что они теряют решимость. А может быть, Томас на это и рассчитывал?

Наконец архиепископ обратил на них свое внимание. Но не поднялся, чтобы приветствовать. Он знал их всех, кроме Уильяма, и взгляд его остановился на Хью Морвилле, самом высокопоставленном из них.

— А-а, Хью, — сказал он.

Уильям поручил эту часть операции Реджинальду, и поэтому он, а не Хью заговорил с архиепископом.

— Мы прибыли с посланием короля из Нормандии. Зачитать тебе его при всех или желаешь уединиться?

Томас переводил раздраженный взгляд с Реджинальда на Хью и обратно; ему словно неприятна была сама мысль о том, что беседу предстоит вести с самым молодым из посланцев Генриха. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Оставь нас, Филип.

Тот поднялся и пошел к двери мимо рыцарей; в глазах его угадывалось беспокойство.

— Но дверь оставь открытой, — сказал ему вдогонку Томас.

Когда приор вышел, Реджинальд обратился к архиепископу:

— Именем короля я приказываю тебе прибыть в Винчестер и ответить на выдвинутые против тебя обвинения.

Уильям испытал необычайное удовольствие, заметив, как побледнел Томас.

— Вот, значит, как. — Архиепископ держался спокойно. Он поднял глаза от пола и взглянул на управляющего, который переминался с ноги на ногу в дверях. — Пусть все войдут, — приказал ему Томас. — Я хочу, чтобы все это слышали.

Монахи, священники, приор Филип один за другим вошли в комнату. Кто-то сел на скамьи, остальные остались стоять вдоль стен. Уильям не стал возражать: напротив, чем больше людей будет присутствовать — тем лучше; ведь главной целью этой встречи было показать при свидетелях, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу.

Когда все заняли свои места, архиепископ обратился к Реджинальду:

— Повтори еще раз.

— Именем короля я приказываю тебе прибыть в Винчестер и ответить на выдвинутые против тебя обвинения.

— О каких обвинениях идет речь? — тем же спокойным тоном спросил Томас.

— Ты обвиняешься в государственной измене.

Архиепископ покачал головой:

— Генриху не удастся устроить надо мной суд. Я не совершал никаких преступлений. Бог свидетель.

— Ты отлучил от Церкви слуг Его Величества.

— Это сделал не я, а Папа.

— Ты также лишил многих епископов их постов.

— Я милосердно предложил им вернуться. Но они отказались. Хотя мои предложения остаются в силе.

— Ты поставил под угрозу преемственность власти, осудив коронацию сына монарха.

— Ничего подобного я не совершал. Архиепископ Йоркский не имеет права короновать кого-либо, и Папа вынес ему порицание за подобную вольность. Но никто никогда не говорил, что коронация была недействительной.

— Одно следует из другого, ты, чертов тупица! — не выдержал Реджинальд.

— Ну все, довольно, с меня хватит! — сказал архиепископ.

— А мы по горло сыты тобой, Томас Бекет! — заорал Реджинальд. — Видит Бог, как ты надоел нам своей самонадеянностью, своими смутами и изменами!

Томас встал.

— Мои замки заняты людьми короля! — возмутился он. — Король же забирает себе всю арендную плату, которая причитается мне! Архиепископу приказано не покидать пределов Кентербери! И вы еще смеете заявлять, что ваше терпение кончилось?

Один из священников попытался вмешаться:

— Милорд, давайте обсудим все в узком кругу…

— С какой целью? — оборвал его Томас. — Они требуют от меня того, что я не обязан делать и не сделаю ни при каких условиях.

На шум сбежались все, кто был во дворце; они толпились в дверях с широко открытыми от удивления глазами. Спор продолжался довольно долго, и собравшиеся могли теперь засвидетельствовать, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу. Уильям сделал знак Реджинальду. Жест был почти неуловимым, но приор Филип заметил его и очень удивился, сообразив, что за главного здесь не Реджинальд, а Уильям.

Реджинальд монотонно произнес, словно читал по написанному:

— Архиепископ Томас, ты больше не находишься под защитой короля. — Он развернулся и скомандовал: — А теперь всем освободить помещение!

Никто не тронулся с места.

— Вам, монахи, — продолжал он, — я приказываю именем короля сторожить архиепископа и не дать ему улизнуть.

Конечно же они откажутся. Уильям это прекрасно понимал. Но именно их неповиновение и нужно было ему: он молил Бога, чтобы Томас попробовал бежать, и тогда было бы легче покончить с ним.

Реджинальд повернулся к управляющему, Уильяму Фицнилу, который был, кроме всего, еще и личным телохранителем архиепископа.

— Ты арестован, — объявил он ему, схватил за руку и вывел из комнаты. Тот не сопротивлялся. Уильям и остальные рыцари вышли следом.

Они сбежали по ступенькам и выскочили из дома. Рыцарь Ричард все еще стоял на страже у крыльца. Уильям ломал голову, что делать с управляющим.

— Ты с нами? — спросил он его.