Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

двери и прислушался. До него донеслись чьи-то шаги: видно, кто-то влез через эркер в приемную. Дверь в спальню была, похоже, достаточно крепкой. Человек, однако, не пытался взломать ее; он прошел через всю приемную и стал спускаться по лестнице на первый этаж. Филип догадался, что тот собирался открыть дверь на крыльцо изнутри и впустить остальных рыцарей.

У Томаса появилось немного времени для передышки. В дальнем углу спальни, прикрытая кроватью, находилась еще одна дверь.

— Куда она ведет? — спросил Филип, указав на нее.

— В здание монастыря, — ответил чей-то голос. — Но она наглухо закрыта.

Филип подбежал к ней и попробовал открыть. Бесполезно.

— У тебя есть ключ? — обратился он к Томасу. Потом помедлил и добавил: — Милорд архиепископ.

Томас покачал головой:

— На моей памяти этим ходом никогда не пользовались.

Дверь, судя по виду, была не особо крепкой, но Филипу исполнилось уже шестьдесят два, и грубая сила никогда не была одним из его достоинств. Он сделал шаг назад и ударил по двери ногой. Острая боль пронзила ногу. Дверь содрогнулась и треснула. Приор крепко сжал зубы и двинул по ней еще раз. Она с шумом распахнулась.

Филип взглянул на Томаса. Тот все еще, казалось, колебался: бежать — не бежать. Возможно, до него еще не дошло, как до Филипа, что такое количество рыцарей и тщательная подготовка захвата дворца говорили о смертельно опасных намерениях нападавших. И в то же время приор понимал, что не следует пытаться напугать архиепископа, чтобы убедить его бежать. Вместо этого он сказал:

— Время вечерней молитвы. Не следует позволять каким-то горячим головам срывать обряд богослужения.

Томас улыбнулся: его собственные слова приор сумел обратить против него же.

— Хорошо, — сказал он и встал.

Филип пошел первым, чувствуя, с одной стороны, облегчение оттого, что заставил архиепископа двинуться с места, с другой — тревогу за то, что тот, как ему показалось, шел недостаточно быстро. Потайной ход вел вниз по ступенькам. Темно — хоть глаз коли; свет падал только из спальни архиепископа. Наконец они уперлись еще в одну дверь; она была намного крепче и не открывалась. Филип начал стучать по ней что было сил и звать на помощь:

— Помогите! Отоприте дверь! Скорее, скорее!

В голосе своем он уловил панические нотки и сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. Но сердце, не слушаясь, продолжало рваться из груди: он чувствовал, что рыцари Уильяма идут за ними по пятам.

Филип снова и снова барабанил по двери и кричал. Голос Томаса на мгновение остановил его:

— Филип, прошу тебя, помни о своем сане. Сохраняй достоинство. — Но приор тут же вновь принялся колотить в дверь. Ему важно было сейчас сохранить достоинство архиепископа. Свое было уже не в счет.

Прежде чем Томас снова успел подать свой протестующий голос, до них донесся скрип отодвигаемого засова, потом в замке повернулся ключ, и дверь открылась. У Филипа камень свалился с души. Перед ними стояли два опешивших келаря. Один из них с удивлением произнес:

— Даже не подозревал, что эта дверь куда-то ведет.

Филип нетерпеливо рванулся вперед и оказался в монастырских погребах. Он с трудом протиснулся мимо бочек с вином до следующей двери и, распахнув ее, вырвался на свежий воздух.

Темнело. Филип находился в южной галерее главного здания. В дальнем конце ее он, к своей огромной радости, заметил широкую дверь, которая вела в северный неф Кентерберийского собора.

Они были почти в безопасности.

Оставалось только укрыть Томаса в соборе, прежде чем рыцари Уильяма догонят их. Все приближенные архиепископа уже вышли из погребов.

— В церковь, быстро! — скомандовал приор.

— Нет, Филип. Спешить не стоит, — сказал Томас. — В собор мы войдем с чувством собственного достоинства.

Филипу хотелось взвыть от отчаяния, но он поборол себя и спокойно произнес:

— Конечно, милорд.

До его слуха уже долетал грозный топот ног из потайного хода: рыцари, конечно, взломали дверь в спальню и нашли ведущую в него дверь. Он прекрасно знал, что главной защитой архиепископа было его собственное достоинство, но большой беды не будет, если они все же поторопятся укрыться в соборе.

— Где мой архиепископский крест? — спросил Томас. — Я не могу входить в церковь без него.

Филип от отчаяния глубоко вздохнул.

Кто-то из священников сделал шаг вперед:

— Я захватил его. Вот он.

— Будешь нести его впереди меня, как подобает, — сказал Томас.

Священник поднял крест над головой и поспешил к двери в церковь.

Томас последовал за ним.

У самого входа монахи и священники из окружения архиепископа выстроились впереди него, как того требовал церемониал. Филип шел последним в их группе. Он придержал дверь, давая Томасу пройти. В этот момент двое рыцарей выскочили из подземелья и побежали по южной галерее.

Приор закрыл дверь в неф и задвинул тяжелый засов. Почувствовав, что самое страшное осталось позади, он повернулся и с облегчением прислонился спиной к двери.

Томас уже шел через узкий неф к ступенькам, ведущим в северный придел алтаря, но, услышав, как лязгнул засов, неожиданно остановился и обернулся.