Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— И расскажем каждому жителю о том, что мы увидели!

— Да!

— Тогда принесите свечи и идите за мной!

С высоко поднятым над головой мечом он прошел по центру собора.

Люди послушно шли следом.

Некоторые монахи и священники присоединились к нему. Филипу не надо было оглядываться: за спиной он слышал топот сотен ног. Через главный вход они вышли из храма.

Приор неожиданно почувствовал тревогу. Сквозь заросли фруктовых деревьев в саду он увидел, как вооруженные люди грабят дом архиепископа. Если те, кто шел за ним, столкнутся с ними, крестовый поход, едва начавшись, превратится в драку. Испугавшись этого, он резко повернул в сторону и через ближайшие ворота вывел толпу с церковного двора на улицу.

Кто-то из монахов запел церковный гимн. За ставнями на окнах домов поблескивали огоньки свечей. Заслышав топот шагов, жители открывали двери, чтобы взглянуть на процессию, спрашивали, что происходит. Некоторые присоединялись к шествию.

Филип повернул за угол и увидел Уильяма Хамлея.

Тот стоял возле конюшни и, похоже, только что снял с себя кольчугу, чтобы вскочить в седло и умчаться из города. Рядом с ним была лишь небольшая горстка людей. Они выжидающе глазели на толпу, пытаясь сообразить, что к чему.

Уильям выглядел явно озадаченным при виде такого количества народа с горящими свечами в руках. Потом вдруг увидел в руке у Филипа обломок меча, и ему все стало ясно. Еще мгновение он остолбенело смотрел на приора и наконец заорал:

— Прекратить немедленно! Приказываю всем разойтись!

Никто не послушался. Воины Уильяма почувствовали тревогу: даже имея в руках оружие, они были почти беззащитны перед разгоряченной толпой.

Уильям обратился прямо к Филипу:

— Именем короля я приказываю тебе остановить этих людей!

Филип почти снес его, подпираемый сзади огромной толпой.

— Слишком поздно, Уильям! — крикнул он через плечо. — Слишком поздно!

III

Мальчишки с самого раннего утра собрались посмотреть на казнь.

Когда на рыночной площади Ширинга появилась Алина, они были уже здесь: гоняли камнями кошек, задирали нищих, толкали друг друга — одним словом, забавлялись. Она пришла сюда одна, пешком, в дешевой накидке с капюшоном, чтобы не быть узнанной. Встав в сторонке, Алина смотрела на эшафот. Она не собиралась идти сюда. Слишком много повешенных довелось ей увидеть зато время, что графство было на ее плечах. И теперь, когда она избавилась от этого груза, ей казалось, не будет лучшего счастья, как не видеть больше ни одного казненного до конца дней своих. Но сегодня было совсем другое дело.

Алина уже не правила за графа, потому что брат ее Ричард погиб в Сирии и, по иронии судьбы, не на поле битвы, а во время землетрясения. Известие об этом дошло до нее только через шесть месяцев после трагедии. Она не видела брата почти двадцать лет и теперь не увидит уже никогда.

Ворота замка, стоящего на холме, отворились, и из них вышел узник в сопровождении стражи. За ними шел новый граф Ширинг, сын Алины — Томми.

У Ричарда так и не было детей, и его законным наследником стал племянник. Король, ослабленный скандалом вокруг убийства Бекета, не стал сопротивляться и поспешил утвердить Томми в графском титуле. Алина с готовностью передала свои заботы младшему поколению. Все, что она в свое время задумала сделать в графстве, осуществилось. Оно вновь вернулось к богатству и процветанию: буйно зеленели луга, на которых паслись упитанные овцы, поля давали обильные урожаи, на совесть построенные мельницы исправно мололи зерно. Многие крупные землевладельцы в округе, особенно из тех, кто смотрел намного вперед, перешли, по ее примеру, на вспашку земли конной тягой, стали применять трехпольный способ выращивания овса. И земля ответила на бережное к себе отношение, стала кормить намного больше людей, чем даже во времена правления мудрого отца Алины.

А Томми будет хорошим графом. Он был словно рожден им. Джек долго не хотел этого, желая, чтобы сын стал строителем; но со временем вынужден был смириться. Томми никогда не мог точно обработать камень, но он с детства был заводилой во всем и в свои двадцать восемь лет стал решительным, умным и справедливым. Теперь его все называли Томасом.

Когда он принял графство, люди стали поговаривать, что Алина останется в замке, будет ворчать на свою невестку и заниматься внуками. Она только посмеялась над такими слухами. Жена Томми ей очень нравилась — красивая девушка, младшая дочь графа Берфорда, а от трех внучат была просто без ума. Но в свои пятьдесят два она еще не собиралась на покой. Они с Джеком купили себе новый каменный дом неподалеку от Кингсбриджского монастыря, там, где раньше был бедняцкий квартал, и она снова занялась шерстью: покупала и продавала, жарко спорила с другими торговцами и делала деньги легко и быстро.

Приговоренный к повешению в окружении стражников был уже на площади, и Алина стряхнула нахлынувшие воспоминания. Она почти в упор смотрела на узника, ковылявшего мимо со связанными за спиной руками. Это был Уильям Хамлей.

Кто-то из толпы зевак плюнул в него. Народу на площади собралось видимо-невидимо: многие были счастливы увидеть конец ненавистного Уильяма; те же, кто не таил на него зла, пришли просто из любопытства — не каждый же день вешают бывших шерифов. Обвинялся он в соучастии в самом громком убийстве, которое когда-либо