Из Тени (Dragon Age) - Krilena

улыбчивая. Магистр понимал, что это — прекрасная маска и с той же улыбкой подосланные барды обычно убивают, однако была в улыбке и доля правды — ей нравилась Игра. Но эта улыбка ничуть не умиляла. И Безумец, даже зная, что лживая смертоносная маска предназначалась не для него, всё равно испытал тревогу, которая свербила на каком-то совсем уж подсознательном уровне, на уровне глубинной лимбической системы, и не поддавалась контролю, стоит только подумать, что шпион и убийца наслаждается тем, что вернулся к своему подлому ремеслу.

— Это Игра, лорд Фауст. Разумеется, она мне нравится. Иначе бы меня уже не было в живых, — ответила Лелиана и вопреки забаве решила на время разговора вернуть себе былой образ молчаливого таинственного, но зато вполне очевидного в своей опасности Тайного Канцлера для собеседника.

— Значит, Игра не помешает вам увидеть то, что незримо для других ваших союзников?

— Именно так. Например, вы бы видели танцевальные туфли леди Камбьен — верх безвкусицы.

— Если вы о леди, в данный момент испытывающей на прочность терпение зрителей и своего кавалера столь же безвкусным танцем, то видел. Её туфли обильно украшены драгоценными камнями, поэтому сверкают ярче её отполированной маски. А ведь во время танца их так просто потерять — что, судя по блеску на полу, уже и произошло. Вульгарное выпячивание своих богатств. А если учитывать, что это удостоилось даже вашего внимания, то ложных богатств.

— Не так давно ещё её семейство распродавало последний фамильный антиквариат для погашения немалого долга.

— И вы задались вопросом об источнике столь неожиданного пришедшего обогащения, который с большой вероятностью окажется незаконным, что вами как Канцлером может быть использовано.

— Совершенно верно.

Заговорив о, казалось бы, совсем неуместном, Лелиана ожидала услышать грозный упрёк в том, что у них тут покушение намечается, а она позволяет себе пустяками интересоваться, любоваться туфлями. Чувство превосходства перед менее искушённым в интригах собеседником ей бы польстило, стало своеобразной шуткой. Однако сновидец её удивил. Точнее напомнил, что он тевинтерский дворянин и имперскому подобию Игры хорошо обучен, пусть и пользовался этим без особого азарта. То, что шутка не удалась, а мужчина не купился, барду понравилось намного больше скучной предсказуемости. На секунду Лелиана даже позволила себе улыбку, уже настоящую, из-за странной пришедшей воодушевлённости, что человек, стоящий напротив, похоже смотрит на мир. И пусть его сознание столь же основательно и необратимо не специализировалось, чтобы буквально везде видеть шпионскую выгоду, однако он и не простодушный как… ферелденец.

— Подобных неспособных игроков немного, другие же не выставляют свои секреты напоказ, — продолжила Соловей говорить уже деловито о своей слежке за политическими спорщиками. — Посол Бриала в том числе. Она сама пожелала побеседовать со мной. И надо сказать её собственная позиция касательно переговоров может открыть для нас небывалые возможности.

— Вы хотите, чтобы Инквизиция поддержала беспочвенные посягательства на престол… эльфа? — скривился магистр.

— Её шпионская сеть — прекрасное приобретение. Ситуация сейчас очень шаткая, так что даже у эльфа есть шансы добиться власти, правда, минимальные. Но это только сделает её самым преданным союзником, если получится её непредсказуемо для всех возвысить. Селина же недолго будет хранить благодарность за спасение. Есть подозрения, что она изначально и пригласила нас, чтобы мы сделали за неё всю грязную работу.

От вида небывало нахмурившегося и точно про себя ругающегося мага Лелиане было только ещё смешнее — тевинтерцы неискоренимы в своём неоригинальном отношении к эльфам.

— Это лишь мои размышления, Фауст. Я не намерена принимать столь важные решения без согласования с моими коллегами.

— Думаю, они считают иначе: моё сегодняшнее участие остальных советников весьма удивило.

— Вы — иной случай, более… деликатный, и отвечать за последствия в случае вашего обмана придётся только мне. А вот ответственность за исход сегодняшних переговоров, если стороны не договорятся сами — а они не договорятся — понесёт вся Инквизиция.

Безумец не стал продолжать эту тему. В конце концов в своей неожиданной фантазии исхода сегодняшнего вечера выделяется не только Лелиана: у всего Совета нет единства в этом вопросе. И если Жозефина уверена, что Селина доказала свою способность к правлению умелой многолетней политикой, и не понимает, какие тут ещё могут быть достойные альтернативы, то вот Каллен и Кассандра, наоборот, считают начавшуюся гражданскую войну как раз показателем неумелой политики императрицы. Сейчас, когда юг Тедаса на грани хаоса, а мир — гибели, Селина позволяет себе устраивать весь этот фарс, празднества, формальные переговоры, которые были обречены на провал изначально, потому что ни одна сторона не собирается уступать. И на фоне её неспешных действий притязания Гаспара им кажутся куда более привлекательными, потому что кто лучше ветерана и опытного военачальника может знать, как нужно действовать в условиях военного времени. И Герцог точно не будет тратить драгоценные ресурсы страны на разные танцульки, пока над головой рвётся небо.

Безумец, конечно, не был с ними согласен, считая, что быть хорошим военачальником — совсем не значит быть хорошим правителем. Опыт Ферелдена времён Пятого Мора его в этом только убеждает. Тем более кто сможет гарантировать, что здравомыслие и сдержанность старого солдата всё же удержат вверх перед манящей возможностью воспользоваться смутой и замахнуться не только на Ферелден, вернув Орлею над ним власть, но и на Вольную Марку и Неварру, о чём Гаспар заявлял на протяжении всей Войны Львов? А это лишь усугубит ситуацию в мире на пользу Корифею.

Но и влезать в спор мужчина не хотел. К счастью, пока это только те же размышления, потому что ни один из советников не имел наглости единолично решать такой вопрос, и Инквизиция всё ещё придерживается плана по спасению императрицы: нарушить планы Старшего сейчас для неё важнее споров о престолонаследии.

— Кузен её величества весьма пренебрежителен к Игре, но это мало его заботит, — продолжила Лелиана, когда убедилась, что магистр не затаил злобу за её слова.

— Это не означает поражение для него? — не понимал Безумец, ведь его так долго пугали вездесущностью орлейской традиции, пренебрежение которой будет стоить местным аристократам всего.

— Членам имперского двора может сходить с рук некоторая… непохожесть, тем более ветерану, почтенному шевалье и весьма уважаемой личности в рядах имперских солдат. И сейчас знать больше впечатлена резкими высказываниями Гаспара, чем его плохой игрой. Например, он неприкрыто угрожал расправой Совету Герольдов.

— Разве этот радикальный ход не поспешен?

— Так и есть. Но все, в том числе и он, понимают, что по-другому с ними договориться не получится, потому что большинство участников Совета Герольдов подкуплены находчивостью Селины. И если вновь вопрос