Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

когда вспоминал Шнайдера, оставленного им один на один с Нумой, поджидающим под деревом свою будущую жертву. Он ясно представлял, что случится со Шнайдером в конце концов. Интересно, достанет ли у капитана мужества спуститься к маленькому ручейку за водой, когда Нума покинет ущелье и заберётся в пещеру? Тарзан представлял себе бешеную гонку к дереву, которая развернется, когда лев бросится вслед убегающей жертве, ведь неуклюжий немец не сможет бесшумно спуститься с дерева, не привлекая внимания Нумы. Но даже эти картины, рисуемые воображением Тарзана, временами тускнели, и все чаще и чаще он задумывался об английских солдатах, сражавшихся против превосходящего по силам противника. Эта мысль не давала ему покоя, вероятно потому, что он всё-таки оставался англичанином, хотя и решил навсегда расстаться с миром людей. В конце концов мысль о том, что немцы убивают англичан, в то время как он беззаботно занимается охотой, сделалась невыносимой.

Решение было принято. Он отправился в расположение немецких войск без какого-нибудь конкретного плана, полагая, однако, что на месте сможет убивать немецких солдат и офицеров достаточно умело. Он хорошо знал, как это делается. Путь Тарзана пролегал неподалёку от ущелья, в котором томился Шнайдер, и, подталкиваемый естественным любопытством, он заглянул вниз. На дереве никого не было. Никаких признаков присутствия льва тоже не наблюдалось. Тарзан поднял с земли камень и бросил его в ущелье. Камень упал рядом со входом в пещеру. Неожиданно появился лев, но как не похож он был на того громадного лоснящегося зверя, которого Тарзан заманил в ловушку всего две недели назад. Нума, истощенный и ослабевший, шёл, слегка покачиваясь.

— Где немец? — крикнул Тарзан. — Сгодился ли он в пищу или оказался мешком костей, когда свалился с дерева?

Нума в ответ зарычал.

— Ты выглядишь голодным, — продолжал человек-обезьяна. — Ты должно быть здорово изголодался, если выщипал всю траву вокруг своего логова и ободрал кору на дереве. А может ты хочешь попробовать ещё одного немца?

С этими словами Тарзан, улыбаясь, удалился. Спустя несколько минут он случайно набрел на Бару-оленя, мирно дремавшего под деревом, и, поскольку был голоден, быстро убил его и, присев на корточки возле своей добычи, начал насыщаться. Обгладывая кость, Тарзан своим чутким слухом уловил шорох крадущихся шагов позади себя. Оглянувшись, он увидел Данго-гиену. С рычанием человек-обезьяна схватил лежащую рядом ветку и швырнул её в зверя.

— Пошла прочь, пожиратель падали! — крикнул Тарзан.

Но Данго была голодна и, будучи свирепой и сильной, лишь огрызнулась и принялась кружить вокруг, выжидая подходящего момента для нападения. Тарзан знал Данго, пожалуй, лучше, чем Данго знала самое себя. Человек-обезьяна понимал, что зверь, которого голод сделал отважным, копит мужество для атаки. Гиена, видимо, уже сталкивалась с человеком и поэтому относится к нему более или менее безбоязненно. Тарзан отстегнул копьё, положил рядом с собой и продолжил трапезу, не спуская, однако, с гиены глаз.

Он не испытывал страха, поскольку привык к постоянным опасностям окружающего мира и воспринимал их как естественный элемент своего существования.

Воспитанный в джунглях, он был готов защищать свою добычу от любых посягательств, но не теряя при этом благоразумия. В определённых обстоятельствах Тарзан мог бросить вызов самому Нуме, однако если бы пришлось спасаться бегством, человек-обезьяна сделал бы это, не испытывая никакого чувства стыда или унижения. Он был не только самым храбрым среди всех зверей, населяющих джунгли, но и самым разумным — два этих обстоятельства и помогали ему выжить.

Данго могла бы наброситься раньше, но угрожающее рычание, срывающееся с губ человека-обезьяны, останавливало её. Гиене доводилось нападать на женщин и детей из туземных племён и наводить ужас на их мужчин, сидящих вокруг костров, но она никогда ещё не встречала человека, издающего звуки, больше напоминающие рёв голодного Нумы, нежели испуганные голоса людей.

Когда Тарзан завершил трапезу, он собрался было встать и швырнуть гиене обглоданную кость, но неожиданная мысль остановила его. Он перебросил тушу оленя через плечо и двинулся в сторону ущелья. Несколько ярдов Данго следовала за ним по пятам, затем, сообразив, что у неё отняли возможность полакомиться свежатинкой, решила атаковать.

В ту же секунду Тарзан почувствовал нависшую над ним опасность, смуглая могучая рука выдернула копьё, и спустя мгновение оно вонзилось в загривок Данго, прошив её тело насквозь. Вытащив копьё, Тарзан взвалил обе туши на плечи и продолжил свой путь.

Нума лежал в тени одинокого дерева. При оклике человека-обезьяны он, пошатываясь, медленно встал на ноги и, несмотря на то, что сильно ослабел, грозно зарычал при виде врага.

— Ешь, Нума! — крикнул Тарзан. — Может статься, ты мне ещё понадобишься.

При виде пищи лев оживился, бросился к туше оленя и принялся рвать её на части, заглатывая огромные куски мяса.

На следующий день Тарзан добрался до линий немецкой обороны. С вершины горы, густо заросшей лесом, он рассматривал левый фланг немецких войск. Его наблюдательный пункт позволял обозревать общую панораму поля боя, а изумительная зоркость давала возможность замечать детали, не доступные взгляду простого человека. Он обнаружил хорошо замаскированный пулемет и запомнил его местоположение, а также рассмотрел посты наблюдения, устроенные на нейтральной полосе.

До слуха Тарзана доносился грохот орудий и винтовочная стрельба, но его внимание привлёк одиночный выстрел. Это мог быть только снайпер. Человек-обезьяна терпеливо ждал следующего выстрела, чтобы точно определить, где тот укрывается, и, когда выстрел прозвучал, Тарзан начал спускаться вниз, осторожно, как пантера. Он не смотрел себе под ноги, но ни один камень не сдвинулся, ни одна веточка не хрустнула, словно его ступни видели дорогу. Пройдя сквозь кустарник, он заметил футах в пятнадцати ниже по склону выступ, на котором под укрытием из камней и кустарника затаился немецкий солдат. По всей вероятности он был неплохим стрелком, поскольку располагался позади немецких позиций и стрелял через головы своих. Его мощная винтовка была снабжена оптическим прицелом, с помощью бинокля он определял местонахождение своих будущих жертв. В данный момент снайпер как раз собирался воспользоваться им: то ли проверить результат последнего выстрела, то ли обнаружить новую цель. Тарзан быстро пробежал взглядом по оборонительным линиям англичан. Видимо, они неплохо просматривались