Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Аэргард знал, что он прав.

Леорику предстояло принять решение. Он не мог удерживать часовню вечно, а они не могли остаться, чтобы помочь ему. Им предстояло выполнить другую задачу.

— Я поговорю с ним, — ответил Аэргард. Он миновал импровизированные баррикады и вошёл в часовню. Внутри вокруг костра сидела группа людей. Они кашляли от дыма. Звук эхом отдавался в сводчатом помещении. Вместе с ними сидел один из воинов отделения Леорика, неофит по имени Ангуис. Он вёл их в молитве.

— Он заботится о них слишком сильно. — Леорик охрип от криков во время боя. — Он погубит себя.

Аэргард невесело усмехнулся.

— Гарел сказал о тебе почти то же самое.

Леорик нахмурился.

— Не могу сказать, что испытываю сожаление, что благороднее этого ублюдка.

Аэргард не мог не согласиться. Гарел был прагматичен на грани равнодушия. Он воплощал те представления, которые смертные часто приписывали Адептус Астартес, что космические десантники утратили способность чувствовать, когда приняли мантию полубогов. Это было не совсем верно. Просто им стало легче и жизненно важно отстраняться от своих эмоций.

Большую часть времени.

— Эти смертные упоминали древнее сооружение, погребённое под поселением, — продолжил Леорик.

— Некронское?

Леорик рассеянно кивнул.

— Они не говорили так, но в этом есть смысл. Думаю, люди активировали что-то вроде маяка, когда наткнулись на него.

Аэргард нахмурился. Если сказанное Леориком правда, то некроны не покинут планету легко. Всё в этом крестовом походе развивалось не по плану.

— Ты сообщил маршалу? — спросил он.

Леорик пожал плечами.

— Мы пытались. Учитывая состояние вокс-системы, остаётся только молиться, чтобы он услышал.

Расстроенный Аэргард медленно выдохнул. Проникавший в окна свет тускнел. Дневной цикл на Шрёдингере-4 короток. Скоро стемнеет.

— Мы должны идти дальше, — произнёс он, продолжая наблюдать за Ангуисом с людьми. — Я поклялся маршалу, а мы задержались здесь слишком долго. Как и ты. Ты не сможешь защитить их, Лео. Теперь единственный способ помочь им — освободить планету.

Леорик кивнул.

— Я знаю, что ты собираешься сказать.

— Тогда я не скажу.

На той стороне часовни Ангуис закончил молиться. Он встал, собираясь уйти, но одна из женщин прикоснулась к его руке. Она достала золотую цепочку из складок одежды и вложила в ладонь Храмовника. Даже на расстоянии Аэргард узнал подвеску. Это была аквила. Ангуис поблагодарил женщину терпеливой улыбкой.

— Они продолжают верить, — сказал Леорик. Он посмотрел на Аэргарда. — Они называют нас ангелами.

Чемпион наблюдал за женщиной. Она носила шарф, который закрывал нос и рот, защищая от холода. Видно было только глаза.

Он увидел в них страх… и надежду.

Аэргард вздохнул. — Верните их в склепы. Оставьте им свет и клинки. Затем возвращайтесь в бой.

Нож, конечно, не защитит их, если вернутся некроны, но утешение обладанием оружия, возможно, чего-то стоит. Это всё, что они могли сделать для них.

Этого должно быть достаточно.

Леорик кивнул. — Как скажешь, — ответил он.

Аэргард простился с Леориком и отвернулся, давя ботинками осколки витражей. Руна, отмечающая местоположение Эврейна, мерцала. Осталось недалеко. Сигнал шёл из сети шахт внизу.

Покидая часовню, Храмовник посмотрел на бледный диск садившегося за зданиями солнца. В затянутых дымом небесах мелькали прерывистые вспышки перестрелки. Оба брата ждали его на нижних ступенях.

— Здесь всё? — спросил Гарел.

— Да, — ответил Аэргард. — Пора покончить с этим.

Некроны заглотили приманку.

Не успел Хелбрехт дойти до ледяного моста, как на лёд перед ним тяжело приземлились пять ксеносов. Они носили необычные прыжковые ранцы, которые казалось, не использовали тягу для движения. Там, где некроны приземлились, возникли небольшие нарушения в гравитации. У ног Хелбрехта в воздух поднялись крошечные кусочки льда.

Как один некроны активировали силовые поля на посохах.

— Полагаю, они собираются помешать нам добраться до моста, — сухо произнёс Вайн.

Некроны начали наступать.

— Пройдите сквозь них, — велел Хелбрехт.

Чёрные Храмовники двинулись вперёд.

Одно из существ опустило посох и встало поустойчивее. Жгучий луч энергии прочертил дугу с украшенного драгоценными камнями навершия посоха, поразив в грудь Дейтрика, воина из отделения Айдея. С растущим давлением Дейтрика аннигилировало, превратив в серый шквал пепла.

Пепел исчез.

Взревев от гнева, Хелбрехт атаковал ближайшего некрона. Ксенос заблокировал удар посохом, силовые поля со скрежетом столкнулись. Существо отбросило клинок Хелбрехта в сторону, заставив маршала отступить на два шага. Затем бесшумно и злобно размахнулось посохом, стремясь пронзить грудь Храмовника. Маршал отклонил атаку сильным ударом меча, ловко устремив клинок в горло существа.

Клинок так и не достиг цели.

Меч рассёк воздух и Хелбрехт почувствовал, как острый конец посоха скользнул по сросшимся рёбрам. Он выругался, сплюнув кровь. Это оказалось быстро, быстрее, чем он ожидал. Некрон отбросил его древком, заставив маршала растянуться на льду. Ксенос замахнулся. Хелбрехт перекатился в сторону, и посох врезался в землю в том месте, где он лежал мгновение назад.

И застрял.

Вскочив на ноги, Хелбрехт открыл огонь из болтера, изрешетив существо разрывными болтами. Некрон упал, повреждённый и дёргавшийся, но не мёртвый. Тело существа начало восстанавливаться. Ксенос покачивался на коленях и тянул к Храмовнику руки, словно когти.

Хелбрехт снова выстрелил из болтера, и продолжал стрелять, пока существо не замерло, разрушенное и дымящееся. Маршал тяжело дышал, кровь капала на лёд из раны.

Он удивился, как сильно она болела.

— Это был последний. — Вайн, прихрамывая, направлялся к нему. Его нагрудник треснул, а чёрный лак отслаивался. Астартес сплюнул на лёд.

— Что бы я ни дал за врага, который останется мёртвым, когда я прикончил его.

Хелбрехт посмотрел вверх. Над ними собирался сгущавшийся облачный вихрь. В небе вспыхнула молния.

— Если мы переживём это, то я попытаюсь найти для тебя парочку, — произнёс он.

Ветер усиливался. Он развевал печати чистоты на броне Хелбрехта. Непрерывно гремел гром.

— Это — необычный шторм! — крикнул Вайн, перекрывая вой ветра.

Внезапно шум прекратился.

Изумрудный свет озарил небеса. Хелбрехт почувствовал запах озона.

Возникла вспышка и в центре ледяного моста появилась серебряная фигура. Длинный сегментированный плащ тяжело свисал с её плеч. На лбу виднелась медная корона, подёрнутая патиной.

Бессмертный король из серебра и стали.

С высокомерной церемонностью фигура протянула руку.

— Смертные, — произнесла она с сильным акцентом на искажённом готике. — Вы смотрите на Имотеха Повелителя Бури, Правителя Мандрагоры, Освободителя Сомонора и владыку династии Саутехов.

— Что-то слишком много титулов, — пробормотал Вайн.

— Хелбрехт! — невероятно громко провозгласил Повелитель Бури.

Хелбрехт на мгновение застыл.

Его имя. Ксенос использовал его имя.

— Ты тот, кто командует, — продолжил Повелитель Бури. — Значит ты — благородное существо. В некотором роде.

Лицо некрона представляло собой застывшую металлическую маску с открытым ртом, но Хелбрехт не мог не услышать улыбку в голосе Повелителя Бури.

— В таком случае сойдись со мной в поединке. Докажи, что ты не такой неудачник, как кажешься.

Суставы перчаток Хелбрехта заскрипели, когда он сжал кулаки.

— Сир, — начал Вайн, предупреждающе положив руку на плечо маршала.

Хелбрехт посмотрел на него. — Отпусти, — тихо произнёс он.

Вайн подчинился, хотя явно выглядел недовольным.

Хелбрехт шагнул к Повелителю Бури. Он заставил себя двигаться, словно не был ранен. Он не покажет слабость этому существу, этому ксеносу, который знал его имя.

Сигнал маяка Эврейна привёл их в крионитовые шахты.

Подвешенные люминесцентные сферы разгоняли мрак. Вывший из сердца планеты ветер раскачивал фонари, отбрасывая длинные извилистые тени на стены. Так далеко внизу лёд казался бездонным и чёрным. Он говорил в постоянных тектонических скрипах. Река расплавленного крионита пролегала вдоль пути, по которому следовали Храмовники. Серое вещество текло медленно, поверхность покрывали трещины и пузыри. В воздухе стояла вонь, как от протухшего мяса.

— Могу с уверенностью сказать, что на этой планете нет ничего, что мне понравилось бы, — мрачно произнёс Тибо.