Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Странное заявление для хладнокровного убийцы.

— Ладно, Вэнс, я вас понял.

Она кивнула на дом:

— Пойдемте выработаем план. Все вместе.

— Что бы ни случилось, Джули должна остаться в живых. — И Роби опять пошел в дом.

Вэнс сказала:

— Я сделаю все, чтобы и вы тоже остались в живых.

Роби пил кофе за кухонным столом, глядя на эти три имени. Джером Кассиди. Габриэль Сигель. Элизабет Клэр Ван Бюрен — она соединила свою девичью фамилию Клэр с фамилией мужа Ван Бюрен.

Он услышал, как наверху зашумел душ, и сообразил, что это Вэнс его включила. Джули, надувшись, сидела в своей комнате.

Через пятнадцать минут Вэнс и Джули сидели напротив него. Он придвинул лист бумаги к Джули.

— Ты знаешь эти имена?

Она внимательно посмотрела, подумала.

— Нет. Мои родители не упоминали никого из них.

Роби взял лист, заглянул в него.

— Сигель живет ближе всех. Сначала поедем к нему.

— Ладно, — сказала Вэнс. — Что там у него в послужном списке?

— Он был старший сержант. Командир отделения. Сейчас ему пятьдесят лет. Давно в отставке.

Джули достала телефон, который дал ей Роби.

— Давайте посмотрим, что скажет «Гугл». — Она загрузила данные. — У мистера Сигеля есть страничка в «Фейсбуке». На ней значится, что он воевал в Персидском заливе, он даже указал, в каком подразделении. Согласно его профилю, он работает в банке «Сантраст» управляющим филиалом.

— Здесь много филиалов банка «Сантраст», — сказала Вэнс.

— Посмотри про Кассиди, — сказал Роби.

Джули нажала несколько клавиш.

— Здесь несколько Джеромов Кассиди. И ни одного, который упомянул бы о службе в армии или привел этот адрес.

— Попробуй Ван Бюрен. Это не столь распространенная фамилия, — сказала Вэнс.

Джули ввела данные.

— Более распространенная, чем можно подумать, — сказала она. — Мне понадобится какое-то время, чтобы разобраться.

— Времени у нас нет, — сказал Роби. — Надо спешить.

Машина стояла в сарае, уже заправленная топливом, которое Роби держал в бункере под сараем. Он показал Вэнс оружие на заднем сиденье. Она дотронулась до МР-5, посмотрела на крупнокалиберную снайперскую винтовку «баррет», которая способна пробить дыру в бронированном «хаммере».

Роби достал три бронежилета. Один надел на Джули.

— Тяжелый, — сказала она.

— Но это лучше, чем получить пулю, — ответила Вэнс.

Они сели в машину, Роби завел двигатель и, закрыв за собой ворота сарая, выехал на дорогу.

Улочка была тихая, утопавшая в зелени, со скромных размеров домами. Роби сбросил скорость. Вэнс первая увидела нужный дом.

— Третий справа, — сказала она. — Там фургончик на подъездной дороге. Значит, дома кто-то есть.

Роби запарковался на тротуаре и огляделся.

— Здесь выходим, — сказал он.

— Понятно, — ответила Вэнс. — Я пойду. Вы меня прикроете.

Роби и Джули смотрели, как Вэнс подошла к двери и позвонила в колокольчик. Дверь открылась, на пороге показалась женщина. Вэнс показала удостоверение, они с минуту поговорили, и Вэнс быстрым шагом вернулась в машину.

— Габриэль Сигель работает в филиале банка «Сантраст» в десяти минутах езды отсюда. Я взяла у его жены адрес. Вероятно, она ему сейчас звонит. Поехали.

Они доехали до филиала быстрее, чем за десять минут. Роби спросил, можно ли видеть Габриэля Сигеля, и его провели в кабинет со стеклянными стенами площадью примерно десять квадратных футов.

Сигель, тучный и бледный, ростом примерно пять футов восемь дюймов, поднялся из-за стола:

— В чем дело?

Очевидно, жена ему позвонила.

— Во время войны в Заливе вы командовали отделением.

— Да, и что?

— Меня интересуют люди, с которыми вы служили.

— И все-таки в чем дело?

— Вопрос национальной безопасности. Мы расследуем взрыв автобуса и обстрел ресторана на Капитолийском холме, вызвавший много человеческих жертв.

Сигель побледнел:

— Господи! И в этом замешан кто-то из моего отделения? Не могу поверить.

— С кем из этих людей вы продолжаете общаться?

Сигель негромко сказал:

— Дуг Биддл, Фред Альварес, Билл Томпсон и Рики Джонс мертвы. Уже давно. Фред погиб в автомобильной катастрофе, Билли выстрелил себе в рот, Дуг и Рики умерли от рака.

— А со старыми друзьями, которые живут здесь неподалеку, вы общаетесь?

— Несколько раз виделся с Лео Брумом. Лет десять назад. На Ближнем Востоке я ближе всех был с Кертисом Гетти, но его я после возвращения не видел ни разу.

— А еще? Рик Уинд?

— Я читал, что его убили. Вы поэтому ко мне пришли?

— Вы поддерживали отношения с Уиндом?

— Много лет уже не поддерживал. А раньше виделись. Но он стал какой-то странный. Купил ломбард в подозрительном районе. Не знаю. Он стал другим.

— А с Джеромом Кассиди?

— Нет. Ничего о нем не слышал с тех пор, как мы ушли из армии.

— А с Элизабет Ван Бюрен? Ее девичья фамилия…

— Элизабет Клэр, я знаю. Лиззи была куда лучшим солдатом, чем я, вот что я вам скажу.

— Но она уже не в армии, — сказал Роби.

— Ну, этому есть причина, — сказал Сигель. — У нее рак. Началось все с груди, потом пошло дальше. Она при смерти. Лежит в хосписе в Гейнсвилле.

— Вы ее навещали?

— Еще месяц назад навещал регулярно. Она была то в сознании, то без сознания. И все чаще без. На морфии. А сейчас я даже не знаю, жива ли она еще. Нехорошо, конечно, но очень уж тяжело было видеть ее такой.

— Как называется место, где она лежала?

— Центральный хоспис. Ехать по Двадцать девятому шоссе. Я вам скажу, всю эту ерунду мы привезли оттуда. Обедненный уран, ядовитые коктейли при взрыве каждого артиллерийского снаряда. И мы во всем этом по уши.

— Спасибо, вы очень помогли мне. — Роби протянул Сигелю свою визитку. — Если вспомните еще что-нибудь, позвоните мне.

Через двадцать минут они въезжали на парковку хосписа. Роби остановил машину и посмотрел на Вэнс:

— Вы пойдете или я?

— Я хочу пойти, — сказала Джули. — Может быть, она знает что-нибудь о моем папе.

— Возможно, она уже не в состоянии говорить, — заметила Вэнс.

— Зачем же мы тогда сюда приехали? — спросила Джули.

Роби сказал, обращаясь к Вэнс:

— Я возьму ее с собой. А вы ждите.

Хоспис представлял собой двухэтажное кирпичное здание со множеством окон, в нем царила приветливая, доброжелательная атмосфера. Было непохоже, что сюда людей привозят умирать.

Роби предъявил удостоверение, и их проводили в палату Элизабет Ван Бюрен. На подоконнике стояли цветы, из окна лился солнечный свет. У постели Ван Бюрен дежурила сиделка.

Неизлечимо больная женщина напоминала скелет. Она была подключена к аппарату искусственного дыхания — он закачивал ей в легкие воздух через вставленную в горло трубку. Еще одна трубка, для питания, была вставлена в желудок,