Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Позади Тильде виднелись двое полицейских, которые конвоировали Арне из камеры.

Никто из них — ни эти двое, ни Петер с Тильде — не были вооружены. В тюремную камеру с оружием входить строго запрещено именно из тех соображений, что заключенные могут проделать то, что проделал Арне. Однако Браун считал, что его этот запрет не касается, и ни у кого не хватило духу потребовать, чтобы он при входе оружие сдал.

А теперь они все в руках у Арне.

— Тебе не уйти, — пробормотал Петер. — Здесь крупнейшее полицейское соединение в Дании. Нас ты уложишь, но там, дальше, полно людей с оружием. Мимо них не проскочишь.

— Знаю, — все с той же зловещей решимостью сказал Арне.

— Неужели вы решитесь убить так много ни в чем не повинных полицейских-датчан? — жалобно поинтересовалась Тильде.

— Нет, не решусь.

Головоломка начала складываться. Петер вспомнил, что сказал Арне, когда он его подстрелил: «Лучше бы ты меня убил, чертов кретин!» Это сходилось с тем фаталистским отношением, которое Арне проявлял с той самой минуты, как его арестовали. Он боялся, что может предать своих друзей и даже своего брата.

Петер внезапно понял, что должно произойти. Арне решил, что единственный способ полностью оградить себя от опасности, — умереть. Но Петер-то хотел, чтобы его пытали в гестапо и чтобы он выдал свои секреты! Он не мог допустить смерти Арне.

Несмотря на дуло, направленное прямо на него, он кинулся к Арне. И Арне в него не выстрелил. Нет, он повернул пистолет дулом к себе и прижал отверстие к шее под подбородком.

Петер всем телом рухнул на Арне. Раздался выстрел.

Петер выбил пистолет из руки Арне, но было поздно. Кровь и мозг веером брызнули на светлую стену, зацепив и физиономию Петера. Тот, перекатившись на пол, неловко вскочил на ноги.

Удивительным образом лицо Арне совсем не изменилось. Рана была на затылке, и на губах мертвого по-прежнему играла ироническая усмешка, с какой он приставил пистолет к своему горлу. Через мгновение тело сползло на бок, с глухим стуком ударилось о пол. Развороченный затылок прочертил по стене косую красную полосу.

Петер вытер лицо рукавом. Генерал Браун, трудно дыша, поднялся на ноги. Тильде подняла пистолет с полу. Все они смотрели на тело.

— Смельчак, — произнес генерал Браун в полной тишине.

Глава 20

Харальд проснулся с мыслью, что случилось нечто чудесное, только не сразу вспомнил, что именно. Он лежал на своей лежанке в апсиде церкви, завернувшись в одеяло, которое принесла Карен, с котом Пайнтопом, свернувшимся калачиком на груди, и ждал, когда вспомнится. Кажется, это чудесное как-то связано с чем-то неприятным, но он пребывал в таком восторге, что не думал об опасности.

«Ах да, Карен согласилась повести «хорнет мот», чтобы доставить меня в Англию!»

Он рывком сел, потревожив кота. Тот с недовольным воплем плюхнулся на пол.

Опасность состояла в том, что их обоих могут схватить, арестовать и убить. Несмотря на это, он был счастлив, что сможет уйму времени провести с Карен. Не то что надеялся на романтический поворот событий: понятно, что до Карен у него нос не дорос. Но все равно: даже если ему не светит поцеловать ее, мысль о том, как долго они смогут находиться рядом, будоражила кровь. И не только в полете, хотя полет, разумеется, станет венцом их отношений. Но еще до того, как они смогут взлететь, несколько дней уйдет на ремонт самолета.

«Кстати, успех дела зависит от того, справлюсь ли я с ремонтом».

Вчера ночью, с фонариком в руке, осмотреть биплан хорошенько не удалось. Сейчас, в ярком утреннем свете, потоком льющемся из высоких окон в стене над апсидой, Харальд мог объективнее оценить масштабы задачи.

Он вымылся ледяной водой из-под крана, натянул одежду и начал осмотр. Прежде всего отметил, что к шасси привязан длинный кусок веревки. Для чего? Поразмыслив, он понял: чтобы передвигать биплан, когда мотор выключен. Если крылья сложены, трудно найти точку опоры, чтобы толкать машину, а веревка дает возможность тащить ее за собой куда надо.

Пришла Карен в шортах, длинные голые ноги напоказ, и сандалиях. Кудрявые волосы свежевымыты, медным облаком окутывают лицо. Наверное, такими бывают ангелы. Страшно подумать, что в приключении, которое им предстоит, она может погибнуть…

«Нет, о смерти думать рановато, — тряхнул головой Харальд. — Я даже не подступился к ремонту. И, надо признать, в ясном свете дня объем ремонтных работ выглядит устрашающе».

Карен тоже настроилась пессимистично, хотя вчера приключение казалось заманчивым.

— Сомневаюсь, что мы успеем, всего за десять дней… нет, уже девять.

Харальд тут же впал в противоречивое настроение. Такое случалось, когда кто-то говорил ему, что он с чем-то не справится.

— Посмотрим, — буркнул он.

— У тебя такое выражение лица… — заметила Карен.

— Какое?

— Словно ты не желаешь слышать, что тебе говорят.

— Да нет у меня никакого выражения! — огрызнулся он.

— Зубы стиснул, губы поджал и хмуришься! — Карен рассмеялась.

Он поневоле улыбнулся, очень довольный, что Карен есть дело до выражения его лица.

— Так-то лучше! — кивнула она.

Харальд начал расхаживать вокруг «шершня». Увидев его впервые, он думал, что крылья сломаны, пока Арне не объяснил, что нет, просто сложены, — так удобней хранить. Он коснулся петель, которыми крылья крепились к фюзеляжу.

— Думаю, крылья удастся развернуть.

— Да, это легко! Наш инструктор Томас всегда складывал их, когда загонял его сюда. — Она потрогала ближайшее к ней крыло. — А вот