Любовница - Анджела Дрейк

– Ночью она плакала и звала тебя, – сказала Рейчел. – А сейчас, вероятно, не обращает на тебя внимания, чтобы наказать за то, что ты уехала и оставила ее!

– Я тоже так делала в детстве? – спросила Тэра.

– Иногда.

Мать и дочь стояли и наблюдали за ребенком в дружелюбном молчании.

Рейчел почувствовала неловкость. Тэру окружала какая-то новая аура, какая-то непривычная серьезность, взрослая скрытность. Она выглядела так, как будто побывала в катастрофе, и, хотя не получила физических повреждений, уже смотрела на мир как на более опасное место, чем казалось раньше.

Рейчел хотелось узнать, как прошел концерт. Она не жалела о том, что не смогла поехать сама, что ей вместо этого пришлось сидеть с Алессандрой. Ей казалось, что она просто не вынесла бы напряжения во время выступления Тэры.

В душе Рейчел считала, что Сол возложил на Тэру огромное бремя. Это было чрезвычайно смело и дерзко – появиться в качестве солистки в Альберт-Холле. В музыкальном мире царит такой же дух соперничества и зависти, как и в мире театра или кино. Карьера многообещающего музыканта легко может быть загублена в зародыше неудачным выступлением, если оно получит максимальную огласку.

Кроме того, у людей просто может возникнуть чувство презрения к молодой исполнительнице, которая, как им могло показаться, сделала первый шаг по лестнице успеха, используя свою связь с одним из влиятельных людей музыкального мира.

С другой стороны, Рейчел знала, что таких случаев множество, поэтому, может быть, это не имеет большого значения.

Она должна была признать, что Сол хорошо относится к. Тэре. Казалось, он искренне любит ее и заботится о ней. Он был поразительно романтичен, он возил Тэру с собой по всему миру, на свои нескончаемые выступления и записи, кормил и поил ее в экзотических отелях и ресторанах, брал ее с собой в великолепные круизы.

Но пропуск в мир большой музыки – это был, пожалуй, самый драгоценный и самый опасный из его даров. Мысль об этом вызывала у Рейчел беспокойство.

Она вспомнила, что Ричард всегда мечтал, что его дитя будет играть соло в одном из больших концертных залов. Сначала он мечтал об этом для Фредди, потом для Тэры. Он был бы воодушевлен вчерашними событием, но что бы он сказал по поводу того, каким способом Тэра добилась этого?

– Интересно, как сложится жизнь Алессандры? – неожиданно сказала Тэра.

– О чем ты мечтаешь для нее? – спросила Рейчел.

Тэра помолчала, задумавшись.

– Чтобы она знала, чего хочет. И имела свободу выбора.

– Ты хочешь сказать, что у тебя этого не было? – тихо проговорила Рейчел.

– У меня была полная неразбериха в голове, – ответила Тэра с легкой озорной улыбкой. – Я сама себе все портила. Не хочу, чтобы Алессандра совершала такие же глупости.

О Боже, подумала Рейчел. Она вошла в дом, приготовила кофе и принесла его в сад. Они сели с Тэрой на обитое тканью сиденье качелей, внимательно наблюдая за Алессандрой, все еще поглощенной игрой в песок.

Тэра начала рассказывать Рейчел о концерте. Она старалась передать только восторг и воодушевление, не желая, чтобы Рейчел догадалась о тревоге, непрестанно гудящей у нее внутри.

– Публика реагировала просто великолепно. Это было невероятно! – сказала она.

– А как реагировал Сол?

– Он вывел меня из-за кулис, чтобы я сыграла на бис. Это говорит само за себя, – ответила Тэра. Она предвидела этот вопрос и заранее подготовила ответ.

В действительности, она была огорошена тем, что Сол так и не высказал напрямую своего мнения о ее игре. Это смущало и озадачивало Тэру. Она чувствовала, что играла хорошо. Естественно, всегда есть возможность сыграть еще лучше. Но в целом она была довольна своим выступлением. Пока…

Она могла предположить, что Сол считает ее исполнение настолько прозаическим, лишенным полета, что просто не знает, как сказать ей об этом. Правда, до сих пор он всегда честно и прямо высказывал свое мнение…

И еще этот пугающий, демонический оттенок, появившийся в его страсти к ней. В какой-то момент прошлой ночи ей показалось, что все вот-вот опрокинется в какую-то пропасть отношений, неподвластных ее пониманию.

Тэра отогнала эту тревожную мысль. Она не хотела думать об этом. Она не хотела верить этому.

Сегодня ее тело ныло, саднило и дрожало от опьяняющей смеси боли и наслаждения.

Но она действительно была встревожена. Подавлена и удручена. Она понимала, что какие-то шестерни в механизме ее взаимоотношений с Солом сдвинулись и повернулись и что у них уже ничего не будет по-прежнему.

И в то же время она никогда еще не испытывала такой безумной потребности в его любви и его одобрении.

Тэра взглянула на мать, на безмятежное выражение ее лица: в нем была спокойная, зрелая удовлетворенность жизнью, появившаяся в последние месяцы. Тэра догадывалась, что новый брак принес Рейчел совершенно неожиданное счастье. Ее охватило теплое чувство благодарности к Дональду.

С Солом, разумеется, никто не мог бы чувствовать себя спокойно и удовлетворенно. Сол был совсем другим – возбуждающим, дразнящим, опасным. Но Тэра знала, что никогда не была бы счастлива с кем-нибудь таким же спокойным и благонадежным, как Дональд.

Сол не был благонадежным. Он был непредсказуем, он был себе на уме. Он не щадил ее чувств. И все же он был необходим ей как воздух. Он давал ей ощущение жизни.

Она с нетерпением ждала вечера, чтобы снова быть с ним.

Сол позвонил Тэре ранним вечером. Она недавно вернулась домой и как раз купала Алессандру, поэтому ему пришлось ждать, когда она перезвонит ему.

Тэра услышала легкое раздражение в его голосе. Он терпеть не мог ждать. И считал ее настойчивое желание самой ухаживать за ребенком и отказ нанимать няню очаровательным, но совершенно непрактичным капризом.

– Дорогая, я хочу, чтобы ты приехала в город и поужинала со мной и Роландом, – сказал он ей.

Сердце Тэры встрепенулось. Встреча с влиятельным агентом Сола могла означать только одно. Несомненно!

– Уже слишком поздно, чтобы вызывать няню к Алессандре, – как можно спокойнее ответила она. – Привези его сюда.

Последовала пауза.

Тэра представила, как на его лице проступило раздражение из-за того, что все идет не совсем так, как он запланировал. Она поняла, что придется постоять за себя.

– Я смогу приготовить легкий ужин, – сказала она. – Чрезвычайно изысканный. Не хуже, чем в ресторане "Ритц".

Ей ужасно хотелось спросить, действительно ли Роланду понравилась ее игра, но она не решилась.

– Разумеется, сможешь, – глухо отозвался он. – Ты все делаешь превосходно.