Побудь моей навсегда (СИ) - Макута Мануэлла Юрьевна Мануэлла

36. Руслан

— Ну, здравствуй, Руслан. — Дмитриев, тряся животом, уселся на стул напротив камеры, куда меня поместили. — Как оно? — его глаза въедливо скользили по мне, стараясь найти хоть малейший признаки недовольства или страданий. Я ухмыльнулся, разведя руками:

— Спасибо, вашими стараниями. Как в лучшем отеле- кровать, питание, правда, трёхразовое. (Тут я покривил душой, ведь за деньги я купил себе и отдельную камеру типа люкс в СИЗО, и вполне себе сносные завтрак и обед из доставки, которую спокойно пропустили ко мне. Единственное, меня попросили при Дмитриеве перейти в обычную камеру, предварительно даже убравшись там. Распоряжений будущего мэра касаемо того, что я должен страдать непременно не один, не поступало, а, значит, сотрудники СИЗО отвели меня в просторную одиночную).

— Зря смеёшься, Русланчик. — щерится Дмитриев, и я удивляюсь, как это проморгал инфернальное чудовище, что все это время скрывалось в этом с виду милом и даже слегка растяпистом старике, на чьём лице было выражение вечного недоумения. Растерянный глуповатый дурачок. Словно бы он вот-вот разведет руки в стороны со словами " Да не виноват я, ей-Богу. Я и сам не знаю, что случилось.". Сейчас же Владимир буравит меня злобным взглядом. — Это — он кивает на мои новые условия жизни — Только начало. Ты мне за Ксюху по полной ответишь, мразь. — его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Вы, может, не с того спрашиваете? — хмыкаю в ответ, лениво откидываясь назад, к холодной стене. — Вам список бы составить, с кем ваша Ксюшенька гуляла, и по нему пройтись. Только вот ведь незадача — хмурюсь, будто бы в раздумьях — Там вы и за год не управитесь, ваша доченька перетрахала добрую половину города.

Х-Падла! — бросается к железным прутьям

Дмитриев, теряя всю заранее припасенную для меня спесь- Ты знаешь, тварь, что она сейчас в больнице? В реанимации, мразь! Что она с собой покончить хотела из-за тебя! Я тебя, суку, сгною здесь, ты понял, тварь?! Ты понял?!

Прибежавшие на шум охранники выводят матерящегося Дмитриева под белые ручки, в коридоре ещё некоторое время слышатся его угрозы " всех тут разогнать к херам". А затем становится тихо.

Отчего-то ни капли сочувствия информация об Оксане в реанимации во мне не вызывает. Равно как нет и злорадства. Мне все равно, и я понимаю, что это чувство возникло задолго до сегодняшнего дня. Просто я, упрекая Ульяну в том, что она прячется от мира в своей скорлупе из нерешительности, нелепых вещей и стеснения показаться красивой и женственной, поступал практически также. Я не признавался самому себе в том, что никогда и никого не любил. Не искал любви, боясь, что она может закончиться, причинив мне боль. Настоящие чувства я заменял суррогатом, намеренно обращая внимание только на очень красивых внешне девушек. Чтобы хоть как-то самому себе объяснить выбор. Да, не люблю. Да, живу с по сути совершенно посторонним и не особо близким человеком, но хороша же, чертовка? Красива. Вот и начался конфликт разума и сердца, в последнее время обострившийся до предела.

Ульяна. Невольно улыбнулся, вспоминая, как познакомились. С какого сумбура и абсурда все у нас закрутилось. Вот уж поистине " не было бы счастья…".

***

— Агаев? К вам пришли. — равнодушно глядя сквозь меня охранник поправляет пояс на брюках, что грозят вот-вот упасть.

— Кто? — также лениво провоцирую его, зная, что все мои действия, состояние будут тут же переданы Дмитриеву. Тот, естественно, сразу же вступил в противостояние со мной за то, чтобы лишить хоть минимального комфорта здесь. Проплатил охрану, начальство.

— Конь в пальто. — злится охранник, но, поймав мой тяжёлый взгляд, не выдерживает, опуская глаза. — Да адвокат там. Ждёт. Что передать?

— Я сам выйду. — встаю, подходя к охраннику, оказавшемуся на две головы ниже меня. С усмешкой вытягиваю вперёд руки, чтобы на них надели наручники.

Охранник слегка испуганно пятится, бормоча " Нет, это лишнее. Так дойдем". Дожидается, пока я выйду, а после запирает камеру.

37. Ульяна

"Мне до безумия страшно, я в смятении, я не могу взять в толк, что происходит "- вот, что бы я ответила, спроси меня кто-нибудь о моем нынешнем состоянии. Нервно кусая губы, ехала на заднем сидении, ловя на себе короткие сочувствующие (или же мне так казалось от того состояния, в которое меня ввергли неизвестность и переживания) взгляды Марка. Он не сказал, что случилось, сославшись на то, что и сам, будто бы, не в курсе. Знает лишь одно- Руслан велел ему отвезти меня к родным. Зачем? Я прекрасно могла бы вернуться к себе. Но Марк, предвосхитив возражения, сообщил, что Агаев очень просил (Агаев — и просил?!) действовать так, как сказал он.

Ладно. Хорошо. Вот сейчас приеду неизвестно, куда. К людям, которых вижу от силы третий раз в жизни, и как начну разыгрывать счастливую невесту. Или нет, убитую горем невесту- с Русланом ведь явно что-то не в порядке. Очень похоже на то, что у него дома было или задержание, или обыск, или все вместе.

Волнение не оставляло ни на минуту. Что происходит? Я уже успела перебрать в уме все более-менее приемлемые и не фантастические варианты произошедшего, как мы приехали к огромным воротам, упиравшимся, как мне изначально показалось, едва ли не в самое небо.

Марк кому-то набрал, спешно сообщив, что мы поехали — и ворота открылись, явив моему удивленному взору невероятных размеров дом вдалеке. Этакий местный Версаль, не иначе. Пока мы ехали по дороге к нему, я пыталась угадать- частный он или же это гостиница для сверхсостоятельных людей. Когда мы подъехали, нас уже ожидал Дамир, хмурый как обычно. В темной куртке и черных джинсах он выглядел точно воплощение суровой мужской красоты, демон, прорвавшийся из глубин ада на бренную землю. Правда, его глаза были припухшими, с красноватыми прожилками, словно бы он веселился и пил всю ночь до утра, или же плакал. Но ведь ни того, ни другого быть явно не могло. я. Рядом с ним стояли два седоволосых мужчины, одетых в брюки и пуловеры с национальным узором по краю горловины.

— Здравствуй, дочка. — поздоровался один из них, шагнув вперёд. — Меня зовут Бахтияр, я- дед твоего непутёвого жениха. А это- Ахмед, мой старинный друг.

— Прошу земетить, не старый, а старинный. — хохотнул его спутник, тепло улыбнувшись мне.

— А это- Ульяна, невеста моего внука. — представил меня Бахтияр, да ещё с такой гордостью, что слёзы обожгли мои ресницы. Нет, так нельзя. До чего я докатилась…

— Простите, но я не… — только начала я свое горькое признание, как Бахтияр оборвал:

— Знаем, знаем, дочка. Пойдем-ка в дом, отдохнёшь с дороги. — и, не дожидаясь ответа, направился ко мне.

Я хотела было сказать, что вовсе и не устала, но тут же смутилась, сообразив, что придется объяснять, где мы были ночью. Вернее, придумывать на ходу, где же мы были, и отчего же это я не устала с дороги. Ведь, по версии, озвученной Русланом- для его родни мы ездили к друзьям, далеко за город, где и заночевали, так как было поздно, да и Руслан слегка выпил.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. В самом доме нас уже ожидали — приятная молодая девушка, женщина чуть постарше, державшаяся немного надменно, и Эркене, что при виде меня встрепенулась точно испуганная птичка:

— Где Руслан? Когда ты виделась с ним в последний раз? Что случилось? — вопросы посыпались как из рога изобилия, и я растерялась, не зная, что и ответить. Спас ситуацию вездесущий Бахтияр:

— Ну что вы пристали? Видно же, что она знает не больше вашего. Ждите, Руслан- не ребенок, и сам все решит. Да и ей сейчас тяжело.

Эркене нахмурилась, но, взглянув на другую женщину, что еле заметно покачала головой, показывая, что не стоит спорить, кивнула. От всех этих сочувственных, недоумевающих, напуганных взглядов во мне будто предохранитель щелкнул. Слезы градом покатились я по моим щекам, как я не старалась их унять.