Флагман штурмовой авиации - Семен Донченко

Первое мое знакомство с Василием Георгиевичем произошло в 1937 году в Сибирском военном округе. Он в то время командовал 44-й штурмовой авиабригадой, вооруженной самолетами Р-5.

Как-то в декабре утром комбриг и я - инспектор - вылетели на учебный полигон для отработки бомбометания с бреющего полета по колонне танков. Над Красноярским краем тогда стоял мощный антициклон, температура воздуха доходила до минус сорока градусов.

Мне показалось несколько странным то обстоятельство, что командир бригады решил лично лететь в такой мороз как штурман экипажа на учебное бомбометание. Но приказ есть приказ, и он не обсуждается.

Поднялись в воздух. На высоте - холод собачий. Сделали три захода па колонну танков. Только я решил пойти на четвертый, как тут по переговорному устройству комбриг кричит: "Все! Пошли домой". Домой так домой.

После посадки зарулил на стоянку, выключил мотор, выскочил на плоскость. Смотрю, Рязанов что-то не спешит покидать машину, нагнулся в кабине. А когда стал вылазить, я увидел, что у него нет маски и очков. Думал - снял, но комбриг как-то виновато показал на голову мол, улетели. Смотрю, а у него на бровях сосульки висят, левая щека побелела. Тут я непроизвольно улыбнулся, что, конечно, заметил Василий Георгиевич. Лицо его посуровело, со строгостью сказал: "Ты почему смеешься, старший лейтенант, над командиром бригады? Я должен знать, в каких условиях работает и летчик и его штурман. Понятно?"

Мне стало неловко и стыдно за свою бестактность, но я в дальнейшем еще больше проникся уважением к своему командиру, который всегда и везде проверял все на себе...

В конце беседы Василий Георгиевич сказал:

- Ты должен учесть следующее. Дивизия и полки имеют большой боевой опыт, так что постарайся оценить их традиции, как можно глубже вникнуть в стиль работы, правильно строить взаимоотношения с командирами и политработниками, знать характеры подчиненных и постоянно вникать в их запросы и нужды. Ну а если увидишь какую-то несуразность, не проходи мимо.

Любой вопрос следует решать спокойно, ни в коем случае не прибегать к разносам. Сам знаешь, как на них реагируют люди. А они у нас славные, да и наград у них больше, чем у тебя...

Слушая эти, на первый взгляд, прописные истины, я никогда не забывал их в ходе войны и после. Убеждался не раз: те командиры, которые вносили в обстановку нервозность, рубили с плеча направо и налево, успеха не имели, и дело у них часто доходило до полного провала.

В лице своих новых боевых товарищей и подчиненных я вскоре нашел единомышленников, на которых в любой ситуации можно было смело опереться. Такими оказались начальник политотдела полковник К. Г. Присяжнюк, сменивший его подполковник И. М. Хотылев, начальник штаба полковник Ф. С. Гудков, мой заместитель подполковник Д. К. Рымшин, инструктор политотдела по агитации и пропаганде майор В. С. Кутаров, помощник начальника политотдела по комсомолу старший лейтенант В. Ф. Посохин.

Самым памятным событием тех дней было вручение корпусу гвардейского Боевого Знамени.

...Праздничный строй словно высечен из малахитового камня.

Стоят плечо к плечу летчики, воздушные стрелки, техники. А сколько сверкающих в ярких лучах апрельского солнца наград!

Командир 1-го гвардейского штурмового Кировоградского авиационного корпуса генерал В. Г. Рязанов принимает из рук маршала И. С. Конева святыню соединения - знамя, и вот уже над строем пламенеет его горячий шелк с изображением В, И. Ленина и призывом "3а нашу Советскую Родину!".

Я впервые увидел в тот день командующего фронтом Ивана Степановича Конева. Он был хорошо сложен, подтянут, с открытым и простым лицом. Только волевые складки да властные нотки в голосе свидетельствовали о твердости и крутости характера маршала.

После мощного "ура!" Конев медленно пошел вдоль строя. Приостанавливаясь, о чем-то говорил с летчиками, воздушными стрелками. Оказывается, он многих знал лично, особенно ведущих, за их действиями не раз наблюдал при штурмовке наземных целей.

В эти минуты Иван Степанович Конев прощался со штурмовиками, благодарил всех за ратный труд, мужество и героизм. По решению Государственного Комитета Обороны он вступал в командование войсками 1-го Украинского фронта. Мы все в душе надеялись, что Иван Степанович заберет наш корпус к себе, на 1-й Украинский...

Как обычно, на смену празднику опять пришли тяжелые фронтовые будни. Противник упорно наращивал активность своей авиации, и на это у него были причины: на должность командующего группой армий "Южная Украина" получил назначение генерал Шернер, сменив Манштейна, снятого за неудачи вверенных ему войск, постоянное отступление, а порой и паническое бегство. Чтобы хоть как-нибудь отличиться перед фюрером, Шернер гнал свои бомбардировщики в наш тыл, подвергая бомбежке коммуникации и освобожденные города. А что, кроме этого, мог он сделать?

Ощутимый урон нанесли нам фашистские бомбардировщики на железнодорожной станции Бельцы. Ночная бомбардировка вывела из строя значительное количество техники, сгорели цистерны с горючим. Командующий фронтом сделал соответствующее внушение командирам истребительных корпусов генералам И. Д. Подгорному и А. В. У тину за слабое освоение ночных полетов.

На этот просчет незамедлительно среагировал командир корпуса генерал Рязанов, и вскоре штурмовики капитана Н. Горобинского и истребители капитана С. Луганского неслись в сторону немецкого аэродрома Хуши. Но удар по вражескому гнезду в тот вылет так и не состоялся: при подходе к цели на встречном курсе появились Ме-109. Едва наши летчики успели отбиться от них, как почти у цели, километрах в сорока севернее города, а районе населенного пункта Дуда, на штурмовиков и истребителей насели "мессеры". Теперь их было до трех десятков.

Пришлось освободиться от бомб - с таким грузом вести бой небезопасно и вступить в новую схватку с истребителями врага.

И закрутилась бешеная карусель... А вскоре заработали немецкие радиопередатчики - хвалёные асы просили поддержки.

Тогда фашисты недосчитались десяти своих истребителей!

Потерь в наших группах не было. Правда, некоторым "илам" и "якам", как впоследствии шутили летчики, противник тоже изрядно "поцарапал глянец".

Здесь же, в районе станции Бельцы, впервые была применена радиолокационная станция "Редут", которая уже несколько месяцев находилась на складе, но не была задействована из-за отсутствия специалистов по радиолокации. Попытка развернуть "Редут" своими силами сразу же дала положительные результаты. Ночью по всплескам осциллографа мы определили, что со стороны Романа и Хуши идет группа самолетов противника. Впервые при помощи станции их перехватили загодя, с заднестровского аэродрома, наши истребители, ведомые старшим лейтенантом И. Кожедубом. Они, в свою очередь, заставили "юнкерсы" сбросить бомбы, не доходя до цели.