Предложение - Л. Стил

— Неприятно тебе это говорить, но нет, мы приземлились полчаса назад. Ты, должно быть, был слишком поглощен тем, что задумал. Не расстраивайся так сильно, это случается с лучшими из нас, старина, — бормочет Синклер.

Я сердито смотрю на них.

— Ты был захвачен своими чувствами, пытаясь осмыслить все, что происходит. Это только начало, братан. Это нормально, — говорит Уэстон с широкой улыбкой на лице. Ублюдок.

— Еще раз пошутите о моем эмоциональном состоянии, и я стукну вас лбами друг о друга, — рычу я.

Уэстон прищелкивает языком.

— Грубиян, грубиян.

— Это ерунда. Подождите, пока ты не обнаружишь, что улыбаешься без всякой причины в середине дня, — добавляет Синклер.

Уэстон указывает на меня пальцами и издает хлопающий звук, как будто стреляет из воображаемого пистолета. Я усмехаюсь. Очевидно, он не получил напоминания о том, что мы взрослые люди и прошли мимо подростковой чепухи, которой он наслаждается.

Я прищуриваюсь, глядя на Синклера, который делает еще один глоток своего виски. По крайней мере, он не влил его в себя в первые минуты. В отличие от моего брата, обывателя.

Когда Синклер довольствуется улыбкой, я хмурюсь еще сильнее.

— У вас нет еще одного глупого замечания, которое вы могли бы добавить к происходящему? — Я огрызаюсь.

— Мои? — Синклер принимает невинное выражение лица. — Я здесь, чтобы оказать тебе моральную поддержку, когда ты будешь проходить этот обряд посвящения.

— Чушь собачья. — Я хватаю свой стакан виски, когда из-за окна доносится безошибочно узнаваемый гул самолета Learjet.

— Ооо, слышишь это? — Уэстон прикладывает ладонь к уху. — Это гребаная кавалерия.

Я бледнею.

— Ты имеешь в виду…

— Твои самые близкие друзья.

— У меня их нет.

— Люди, которые считают себя близкими тебе, скоро должны быть здесь.

Краска вновь сходит с моего лица.

— Ты говоришь о…

— Семерке. — Он кивает.

Конечно, он говорит о «Семерке», включая Уэстона и Синклера, которые вместе с пятью своими друзьями управляют 7A, крупнейшей компанией финансовых услуг в Европе.

— Всегда думал, что это звучит так, будто вы, ребята, принадлежите к бойз-бэнду. Кроме того, они твои друзья, а не мои.

— Мы сконцентрировали внимание на тебе на время твоей свадьбы. Мы же не могли позволить тебе идти к алтарю в одиночку, не так ли? — Синклер усмехается.

— У меня нет проблем с тем, чтобы связать себя узами брака самостоятельно. На самом деле, если бы не предстоящая пиар компания, я бы настоял на том, чтобы мы поженились в ратуше.

— О-о-о, и что в этом забавного? — Уэстон кладет локти на стол. — Кроме того, в твоих интересах, чтобы мы были в курсе событий. Это сигнал всему миру о том, что ты пользуешься поддержкой самых влиятельных людей в стране.

Это правда, и это главная причина, по которой я решил провести это мероприятие. Это, а также тот факт, что огласка пойдет на пользу компании Айлы по организации свадеб. А это значит, что у меня нет выбора, кроме как пережить этот вечер. Но не значит, что мне нужно было оставаться трезвым. Я поворачиваюсь в сторону бара, но Хантер уже рядом со мной. Он наклоняет бутылку виски, наливая золотистую жидкость в мой стакан.

Я опрокидываю бокал. Виски прожигает путь по моему пищеводу и взрывается в желудке. Теплое сияние разливается по моим конечностям. Я протягиваю свой бокал.

— Еще, — рычу я.

Он наливает еще Макаллана в мой стакан. Я хватаю его, осушаю, затем со стуком ставлю стакан на стол.

— Ты пытаешься напиться, чтобы вырубиться до того, как вечеринка начнется по-настоящему, а? — Уэстон поглаживает подбородок.

— Разве тебе не следует использовать свои умственные способности для любой операции, которую ты планируешь в следующий раз? — Да, придурок брат оказался гораздо полезнее меня, когда дело дошло до выбора профессии. Ублюдок — ведущий кардиохирург в своей области. Пациенты со всего мира обращаются к нему за помощью. Он спас жизни многих, включая жену Майкла. Того самого Майкла, который только что вошел в дверь. За ним следует муж Карины Арпад.

Майкл хмуро смотрит на кого-то. Я прослеживаю за его взглядом и обнаруживаю, что они с Синклером заняты чем-то вроде прожигания друг друга взглядом. Ни для кого не секрет, что они оба не столько любят, сколько терпят друг друга. По правде говоря, они должны были застрелить друг друга, учитывая, что именно отец Майкла похитил Синклера — а также моего брата Уэстона и их пятерых друзей — когда они были мальчиками. Этот инцидент изменил ход их жизни… И моей. Никто из них не знает о том, как это повлияло на меня, и я тоже не собираюсь с ними делиться.

Конечно, Майкл ему не отец. И никто не должен нести ответственность за преступления своего донора спермы. Если Синклер и Уэстон, которые были более непосредственно затронуты действиями Майкла-старшего, смогли не обращать внимания на последствия инцидента и установить предварительную связь с Соврано, то я могу сделать то же самое. Конечно, помогает то, что Майкл и Синклер женаты на сестрах, которые настаивают на том, чтобы эти двое мужчин ладили. Диктат, который, кажется, работает… В некотором роде.

Майкл дергает подбородком в направлении Синклера.

Черты лица Синклера замкнуты, но он наклоняет голову в знак признательности.

В этот момент Майкл обращает свое внимание на меня и фыркает.

— Ты еще не потерял волю к жизни, pizzo di merdo (с итал. кусок дерьма)?

— Боже, не пытайтесь все сразу пустить мне пыль в глаза. — Я тянусь за бутылкой виски, но прежде чем я успеваю дотянуться до нее, появляется Арпад.

Он хватает его.

— Хорошее виски.

Хантер присоединяется к нам с еще двумя бокалами, которые он ставит на мой антикварный столик.

— Черт возьми, по крайней мере, воспользуйтесь подставками, придурки, — ворчу я.

— Это наименьшая из твоих забот. — Арпад наполняет бокалы каждого, и к тому времени, как он добирается до моего, бутылка пуста. — Извини, старина.

Какого хрена?

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут вмешивается мой лучший друг. Он оказывается у моего локтя со свежей бутылкой Макаллана — тридцатишестилетней выдержки. Хорошо, что мой вредный братец не нашел его раньше.

Хантер наливает жидкость в мой стакан и продолжает наливать до тех пор, пока виски не начинает переливаться через край.

— Пей до дна.

24





— О, боже мой, девочки, вам не следовало этого делать.

Я ошеломлена обилием еды и напитков на террасе, примыкающей к гостиной. Сегодня