Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Я молча смотрела на него. Впервые после свадьбы мы говорили на эту тему. Как я поняла, мне надо было только хвалить Розу. Но я не хотела этого делать и поэтому злилась.

Он нашел свою трубку и набил ее, исподлобья посматривая на меня. Кажется, он уже раскаивался. Я не ожидала, что Адам нарушит молчание первым, но он заговорил:

— Джон Лэнгли — неплохой человек. — Эти слова были попыткой примирения, предложением мира. — Ты сама увидишь, когда познакомишься с ним.

— Спасибо, я не собираюсь с ним знакомиться.

— Хорошо, но существует еще вопрос жилья. Пока меня не будет, тебе необходимо где-то жить. Город переполнен, арендная плата очень высока. А он дает нам дом.

Я вскочила.

— О чем ты говоришь, Адам Лэнгли? Какой дом? Где?..

Он смотрел на меня торжествующе, уверенный, что после такой новости я уже не буду сердиться.

— Он сказал, что очень маленький, Эмми. Три небольшие комнатки… но их нужно убрать и подремонтировать.

Мне очень хотелось вытрясти из него остальные новости.

— Где?

— За магазином Лэнгли. В конце той маленькой аллеи, которая разделяет магазин и склад. Там, где конюшни. Конечно, он невелик, но я решил, что пока мы не накопим денег на собственный дом…

Я улыбалась и кивала, соглашаясь с ним, но дурное предчувствие не покидало меня. Не могу объяснить, почему, но мне не хотелось жить в доме, принадлежавшем Джону Лэнгли, в конце аллеи, носящей имя Лэнгли Лэйн.

— Он дал мне ключи, — сказал Адам, — надевай шляпку, пойдем посмотрим.

Мы шли через базарную площадь. Адам вел меня за руку и продолжал говорить о доме, как будто и не было разговора о Розе.

— Конечно, это только временно. Я не хочу жить в арендованном доме. Человек должен владеть своим жилищем.

В этом смешении страсти и осторожности был весь Адам. Поддавшись внезапному порыву, он мог все поставить на карту ради одного-единственного шанса выиграть, или в одиночку броситься на защиту справедливости. Кто мог бы предположить, что этот респектабельный человек был одним из защитников Эрики? Но это был Адам.

Аллея между магазином и складом вся скрывалась в тени. Закрытые двери выглядели угрюмо и недружелюбно. Рядом была конюшня. Пахло лошадьми, они стояли здесь целыми днями, запряженные в большие подводы. Везде виднелись солома и навоз.

— В доме двенадцать лет жил сторож, — сказал Адам. — Потом старый умер, а у нового была семья в Флемингтоне, которую он не захотел сюда перевозить.

Домик был маленьким. Деревянный и некрашеный, он опирался о стену магазина. Единственная дверь открывалась прямо во двор, а два голых окошка были чем-то заставлены. Напротив возвышалась стена склада высотой в три этажа.

Три комнаты, выходящие в небольшую гостиную, были полны утилем и отбросами. В воздухе стоял кислый запах тряпья, было слышно шуршанье крыс. Мы увидели небольшую печурку из кирпича, насос для воды и ведро. Адам попытался запустить насос. Через некоторое время струя ржавой воды выплеснулась ему на брюки.

— По крайней мере, он работает, — сказал Адам, с надеждой глядя на меня.

Я хотела помочь ему вытереть воду с брюк, но он не позволил, взял меня за руку, привлек к себе.

— Эмми, ну как? Ты сможешь здесь жить?

Я пожала плечами.

— Ты забыл, что я приехала с золотых приисков? Здесь есть крыша, правда, судя по сырости, она течет, но она есть, и, я думаю, ее можно починить. Это все, что мне нужно для начала.

— Нет, не пойдет, я не смогу жить в таком месте. — Он в отчаянии всплеснул руками.

— Здесь будет чисто, — возразила я. — Мусор надо будет сжечь, все отмыть и завести двух котов. Ты и не узнаешь тогда этого дома.

Он поглядел на меня с выражением то ли просьбы, то ли сомнения.

— Ты справишься с этим, Эмми?

— Да.

— Ну, если сможешь… тогда совсем другое дело. Мы накопим немного денег. Лэнгли обещал мне участие в торговле товарами, которые я буду возить. Доходы будут большими, Эмми, мне бы только начать. А потом, с небольшим капиталом, у меня будет шанс занять еще и купить шлюп. Просто прибрежная торговля, но моя собственная, понимаешь, Эмми? Мое собственное судно! — Его лицо сияло восторгом. — Мое судно.

Он думал вслух и впервые делился со мной своими самыми сокровенными мыслями. Он находился в это время где-то далеко в будущем, приблизить которое было мне по силам именно здесь, в этом убогом доме. А я слишком любила Адама, чтобы позволить хотя бы тени упасть на его прекрасную мечту.

Мы закрыли дверь и пошли обратно. Было уже совсем темно.

— Мы назовем его «Эмма», — сказал Адам.

Я была занята мыслями о том, как сделать наше жилище пригодным для обитания, и рассеянно переспросила:

— Что, дом?

— Нет, шлюп. Мы назовем его «Эмма».

По-моему, лучшими днями нашей совместной жизни были именно те, когда судно готовилось к выходу в море, а мы отмывали и отчищали маленький домик на Лэнгли Лэйн. В то время мечты для нас значили больше, чем их исполнение. Мы были счастливы, глядя в будущее, а не оглядываясь назад.

Мы никого не нанимали, ведь на приисках мы тоже выполняли всякую работу. Было приятно смотреть, как Адам в старых бриджах и фланелевой рубашке чинил крышу. Мы забыли о своих ранах. Я засучила рукава и больше не стыдилась бинтов.

Странно, но друзей в Лэнгли Лэйн мы нашли очень быстро. Первыми были кошки. К нам пришли черный кот и белая кошечка. Кошка смело вошла в дом, обнюхала его, затем вышла и вернулась с котенком, слабеньким созданием, покачивавшимся на тоненьких ножках.

— Вот, — сказал Адам, — коты уже есть. Если все остальное появится так же просто…

Котенка мы назвали просто Черныш, а его маму — Диггер. Кроме того, мы познакомились с возницами, работавшими на Лэнгли. Сначала они мне очень не понравились. Целыми днями околачивались вокруг, жевали табак, плевались, а их грубые голоса и смех гулким эхом отдавались от высоких стен. Пока Адам работал на крыше, я начала вытаскивать на улицу мусор. Они наблюдали за мной с любопытством, но молча. Я хотела сжечь весь хлам на костре, но вышел Уоткинс, ночной сторож, и остановил меня. Он принадлежал к той категории людей, которым приятно осознавать, что кто-то из Лэнгли живет в этой заброшенной лачуге. Он уже окрестил нас бедными родственниками.

— Постойте, миссис Лэнгли, вы сожжете все вокруг.

Адам прервал свою работу на крыше. Два или три возчика подошли поближе. Я выпрямилась.

— А вы ждете, что я буду со всем этим здесь жить?

Он пожал плечами:

— Меня не касается, что вы будете с этим делать, заплатите кому-нибудь, чтобы вывезли. Но жечь здесь нельзя. Может быть пожар.