Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Адам обнял меня за талию:

— Пойдем, Эмми.

Мы сделали несколько шагов. Люди расступались перед нами, хлопая в ладоши. Вокруг смеялись. К нам присоединилось еще несколько пар. Прижавшись к Адаму, я чувствовала, что мое сердце разрывается от счастья и гордости.

А потом скрипка, сфальшивив, замолчала, и через несколько мгновений я поняла, что вокруг никто не танцует. Мы тоже остановились и повернулись к костру.

Я услышала голос Розы.

— А за нас будет тост, папа?

Простоволосая, в ситцевом платье, прижимаясь к руке Тома Лэнгли и высоко подняв голову, Роза дерзко смотрела на Адама и меня.

— Мы с Томом вчера поженились. Кто-нибудь выпьет за наше здоровье?

Я посмотрела на Адама. На его мертвенно белом лице была такая нескрываемая боль, какой я не видела больше никогда.

Тем же вечером мы уехали из Балларата вместе с Ларри. Задерживаться смысла не было. Мы оставались там ровно столько, сколько потребовалось для присутствия на второй 136 церемонии — бракосочетания Розы и Тома. На этом настоял Дэн.

— Я этого не хотел, — сказал он Тому Лэнгли, — но уж если ты сделал ее своей женой, пусть она будет ею и перед Богом.

— Мы поженились по всем правилам, — угрюмо ответила Роза, — зарегистрировались в Клунсе. Там есть запись.

Дэн остановил на ней тяжелый взгляд.

— Моя дочь дошла до того, что думает о каких-то записях? Не может быть свадьбы, пока священник не соединит вас.

Роза больше не возражала, но тут заговорил Том.

— Я отказываюсь, это все предрассудки.

— Если ты женился на ней, то должен с пониманием отнестись к ее религии. — Дэн повернулся к Кону. — Сходи, посмотри, в церкви ли отец Смит, скажи, мы будем через десять минут.

Роза переменила платье, надела шляпку. Потом мы все пошли в церковь. Соседи глядели на нас украдкой. Некоторые выражали недовольство. Появление Розы лишало их праздника. Они знали достаточно, чтобы понимать, что вторую свадьбу сегодня праздновать не будут.

Приняв во внимание регистрацию в Клунсе, отец Смит решил несколько упростить процедуру, обычно сопровождавшую смешанные браки.

— Что сделано, то сделано. Мы постараемся, чтобы все было наилучшим образом.

Угрюмая и неприглядная пара стояла перед алтарем. Роза теребила перчатки, Том нервно покашливал. Он выглядел ошеломленным и потрясенным. Казалось, он боялся поверить в свою удачу, но вместе с тем начинал размышлять: «А удача ли это?» Он непонимающе глазел на незнакомое окружение. Стоящая за мной Кэйт плакала.

— Подумать только, моя родная дочь… и эта поспешная свадьба, без оглашения… без мессы… Как будто нам есть чего стыдиться. Я не верю, что Том Лэнгли мог воспользоваться девичьей невинностью…

Роза резко повернулась к ней. Она не выглядела ни юной, ни невинной.

— Ты должна знать, что это я сделала ему предложение.

Простая церемония продолжалась. Чтобы никого не обидеть, мы с Адамом остались, хотя больше всего на свете мне хотелось уехать отсюда подальше. Я решила не испытывать судьбу и не смотрела Адаму в лицо: того, что я уже видела, было достаточно. Конечно, я совершила ошибку, выйдя за него замуж, но теперь ничего не изменишь. Ни для кого не было секретом, что он любит Розу, но это не остановило меня. Так я сломала и запутала три наши судьбы.

Я рискнула и только сейчас начала понимать, что проиграла в самом начале. Наша судьба была предрешена именно в тот момент, когда мы слушали слова священника, благословляющие союз Розы и Тома. Мы оба страдали, и одним из проклятий нашего брака было то, что мы никогда не говорили друг с другом об этой пытке.

После церемонии не было ничего торжественного. Я переоделась в простое платье для отъезда. Брезентовая сумка, с которой я приехала в Балларат, стала значительно толще. Большая часть того, что в ней лежало, была мне подарена Розой как свидетельство нашей дружбы и любви.

Я быстро вышла из палатки, чтобы присоединиться к своему мужу.

Мы уехали из Балларата втроем — Ларри, Адам и я. А Роза отправилась провести свою вторую брачную ночь в шелковой роскоши отеля «Палас» на Мэйн-роуд. Хоть это ее желание исполнилось.

Балларат остался позади. Мы ехали и разговаривали. Все равно больше делать было нечего. Мы старательно избегали острых тем для разговора, и только однажды Ларри заговорил о Розе.

— Роза была единственной девочкой в семье, и мы сами ее избаловали. Том тоже будет ее баловать. — Немного позже он добавил: — Одиноко сегодня в лагере. Остались только Пэт и Кон.

Я не жалела о Балларате. Теперь я стала сильнее и жестче, чем четыре месяца назад, когда приехала сюда по этой же дороге. Но я стала и более ранимой. Научившись любить Мэгьюри, а потом Адама, я открыла свою душу для новых радостей и новых огорчений. Я больше не принадлежала только самой себе. Обнаружив, что нужна кому-то, я поняла, что сама нуждаюсь в других.

Но Балларат для меня всегда будет историей любви Розы и Адама, а мне бы хотелось избавиться от этого. Так что я не жалела ни о чем и не оглядывалась назад.

Мы ехали до темноты. Адам хотел остановиться раньше, но Ларри не согласился, поэтому, когда мы начали устраиваться на ночлег, было уже совсем темно.

— Не понимаю, почему мы не остановились у таверны, — ворчал Адам, пытаясь в полной темноте установить палатки.

За всю дорогу Ларри ни разу не посмотрел на меня.

— Я не люблю это место, — ответил он. — И никогда там не останавливаюсь.

Сразу после ужина Ларри удалился в свою палатку. Я немного отошла от шока вызванного свадьбой Розы, и бойцовский дух вновь заявил о себе. Я не отдам так просто Адама бесплотной тени, посмеявшейся над нами обоими, которая, мне казалось, была с нами и в этот вечер.

И я не была ни стыдливой, ни робкой с Адамом. Я хотела почувствовать его сильные руки на своем теле и не скрывала этого. Он знал, как вести себя с женщиной. Красивая ночная рубашка Сары Фоли осталась валяться на голом полу палатки Мэгьюри, но нежность Адама заставила меня забыть о ней. По-моему, мы хорошо подходили друг другу, и, насколько я могу судить, он был доволен. Меня переполняло счастье, что он не дал Розе встать между нами и сейчас. Нам было хорошо вместе, и думаю, он не понял, что я не девушка. Он лежал очень близко ко мне, глубоко дыша.

— Я люблю тебя, Адам.

— Я люблю тебя, Эмми. — Наконец, он произнес эти слова. Я поверила ему. Наверное, он тоже.

Но когда я проснулась с первыми лучами восходящего солнца и просто лежала, радуясь своему счастью, я услышала имя, которое он пробормотал во сне. Не мое имя.

Книга вторая