Судьба империи - Денис Старый

До того прямо и открыто говорить опасался. Вокруг хватало и солдат и праздно шатающихся странных личностей, так и норовивших подойти по ближе, да послушать о чем говорим.

— Дела, командир, суровые и опасные, — начал свой доклад Подобайлов.

Я слушал и наполнялся решимостью. Конечно, Петропавловская крепость — ещё тот санаторий. И процедуры здесь не лечат, а калечат. Однако такое время пребывания мозги мне несколько вправило. Я однозначно понял за кого я и за что я. Кто враг мне, кто попутчик, ну а кто ни то, ни се.

Да и не было, как оказывается, у меня времени на рефлексию. Уже сейчас нужно срочно действовать.

— Подполковник, — я нарочито назвал Подобайлова его новым званием, — немедленно отправьте солдат за Кашиным и Фроловым с указанием, чтобы те они прибыли ко мне в дом для совета. А еще…

Я остановился и посмотрел в глаза подполковнику.

— Всех верных офицеров и солдат. Всех тех, кто должен был составлять основу формирующейся дивизии… Они должны быть готовы к любым событиям. Офицеров завтра по утру собрать у меня дома. В том числе передайте полковникам Самарского и Ладожского полков, чтобы прибыли. Мне нужна верность присяги! Я не требую иного, как быть готовым выступать против государыни и ее решений по престолонаследию, — жестко сказал я.

— Я с вами, Командир, — не менее решительно сказал Подобайлов.

— И Кашина с Фроловым срочно ко мне уже сейчас!

Подполковник кивнул и тут же отдал приказ.

То, что он мне рассказал, было во многом ожидаемо. Уже после того кризиса со здоровьем государыни, что случился на приёме, следовало ожидать продолжения.

Да, императрица не умерла. Но она по большей части парализована, как я могу судить из той записки, что после доклада передал мне Иван Тарасович. Даже здесь, в присутствии казалось только верных солдат и офицеров, некоторую информацию стоит скрывать.

Ганс Шульц… похоже, что это моя находка. Он обстоятельно описал состояние здоровья. А также в записке были намёки и на некоторые политические расклады.

Бирон встретился со своим заклятым оппонентом Остерманом. Ещё недавно для меня подобное событие вызывало бы немалое удивление. Но сейчас, как видится, и непримиримые враги могут встречаться и договариваться. И делать это не только в присутствии государыни, которая всех со всеми желает помирить, но и наедине.

А для меня нынче все или почти все друзья — это те, кто может выступать против Ушакова. Готов хоть с самим герцогом сцепиться, если тот пойдёт на союз с Андреем Ивановичем, главой Тайной канцелярии.

Мы шли по Петербургу. Я поймал себя на мысли, что если бы сейчас, даже вот этими силами, я захотел изменить лица, находящиеся у власти в Российской империи, то сделал бы это. Порой для таких мероприятий хватает и одной роты решительных солдат.

И именно эта самая рота числом более ста штыков сопровождала меня домой. Впрочем, в голове были более масштабные решения. Нужно не только захватить власть, нужно ее удержать. И все средства хороши.

— Переводите ваших людей на усиленные караулы и непременно всех вызывайте из отпусков, — приказывал я подполковнику Подобайлову.

Отдав ещё несколько распоряжений, лично расставив охрану и гвардейцев вокруг и рядом своего дома, я, наконец, открыл двери жилища, где мне было некогда очень хорошо.

Подобайлов отправился заниматься моим поручением. Я оставался один. Ненадолго. Только чтобы немного перевести дух после заточения.

Выбросив из головы переживания по поводу того, как меня может встретить жена, наполнившись желанием как можно быстрее смыть с себя тюремный налёт и переодеться, я сразу же направился в ванную комнату.

— Господин, позвольте выразить вам радость, мы все очень ждали вашего прихода, — не успевала за мной Аксинья.

Я шёл решительными широкими шагами, будто бы убегал, скорее, даже не столько в ванную, как от любых иных переживаний. Нет времени думать ни о чем, кроме как о ситуации в Российской империи. Но вот же засада, мысли сопротивлялись покидать мою голову.

— Есть ли тёплая вода? — не отвечая на явные порывы радости девушки, спросил я.

— Горячую подогреть надо, а тёплая есть, — чуть растерянно отвечала Аксинья.

— Принеси в ванную комнату халат и подготовь мой мундир, — отдавал я распоряжения.

— А что прикажете сказать госпоже? — последовал вопрос запыхавшейся, не поспевающей за мной девушки.

Я проигнорировал вопрос. Госпожа сама пусть решает, как ей быть в этой ситуации. Заниматься семейными разборками, кто кому изменил, кто кого любит или ненавидит — на данный момент это вторично. Да и я могу быть прямо сейчас излишне упертым и жестким.

Было у меня такое ощущение, что все эти семейные дрязги потихоньку, медленно, но способны делать меня слабее. Моя семья — это либо крепкий тыл, способствующий моим делам, либо это явление, на которое я обращаю внимание намного меньше, чем на все остальное. В конечном итоге размолвка может привести к тому, что я отправлю Юлю в наше поместье. С ней Ганса Шульца. И пусть рожает, живет. Я буду наездами. Как многие тут делают.

Вода была даже не тёплой, я сказал бы «летней», в меру прохладной. Но это меня не остановило. Я быстро скинул с себя всю одежду и плюхнулся в деревянную ванну, заполненную водой лишь на треть.

Я с упорством маньяка намыливал своё тело, стремясь не пропустить ни одного сантиметра, который не был бы красным от трения жёсткой мочалки из конского волоса. Было такое ощущение, что если я качественно помоюсь, то и смою некоторые свои назревающие психологические проблемы, которые не могли не возникнуть после пребывания в Петропавловской крепости. Я видел такое, о чем хотелось бы забыть.

Здесь бы ещё устроить один вечерок с обильной едой и питьём алкоголя. Но боюсь, что подобной роскоши сейчас я позволить себе не могу. В любой момент могут начаться события. И, либо я буду участником этих событий, решать и направлять Российскую империю по тому вектору развития, который считаю правильным, либо же бригадир Александр Лукич Норов уйдёт в сторонку и будет забыт. И это в лучшем случае, если бездействовать, то буду забыт. А может последовать и арест с казнью. Так что действовать я обязан, а уже потом всё остальное.

Понятно, что сейчас куда-то бежать и суетиться я не буду. Я должен быть готов к любому развитию событий. И просто обязан иметь информацию о ключевых персоналиях, которые