Загадка Белой Леди - Дмитрий Вересов

– В таком случае почему же вы ничего не сделали, чтобы предотвратить убийство? Если, конечно, действительно знали о такой возможности развития событий?

– Но ведь вы, доктор, тоже в глубине души знали, что одна из ваших пациенток…

– Почему вы так думаете?

– Я не знаю истинных намерений людей, которые привезли ее к вам в клинику. Но они привезли ее именно к вам. И дальность расстояния, которое они для этого преодолели, весьма недвусмысленно свидетельствует о вашей к ним близости.

– Но почему же тогда вы уверены, как я вижу, в том, что это не я организовал убийство?

– Во-первых, потому, что вы бы не промахнулись…

– Что?!

– Бросьте, Оливер. Вы прекрасно знаете, кого именно хотели убить.

Вместо ответа Робертс только пристально посмотрел в глаза этого странного человека. «Надо же, более сильного доказательства своей непричастности к убийству он не смог бы придумать даже при всей дьявольской изворотливости ума». – У доктора отлегло от сердца, но радостно простереть объятия навстречу Виктору он не торопился – все-таки очень темная лошадка этот синеглазый полумонах.

– Спасибо за столь сомнительный комплимент, – пробурчал Робертс, а затем почти зло заговорил: – Но вы проиграли, мсье Виктор. Убийство все-таки произошло, и вы не смогли предотвратить его, хотя, как я теперь начинаю догадываться, прибыли сюда именно для этой цели.

– Нет, доктор, вы не совсем правы, – спокойно ответил Виктор и, сделав глоток вина, снова поставил фужер на стол. – Пока я еще не проиграл. Человек, ради которого я сюда прибыл, жив и, надеюсь, останется жив и впредь. Но мы с вами, доктор, получили серьезное предупреждение.

– Предупреждение, предупреждение, – сердито проворчал Робертс, который уже несколько расслабился и позволил себе проявить в беседе эмоции, испытываемые не в меньшей степени в свой собственный адрес, чем в адрес собеседника. И тот, казалось, тоже почувствовал, что с ним, несмотря на явную злость, разговаривают, как с близким другом, а не как с врагом. Во всяком случае Виктор даже и не подумал обидеться. – А вот если бы на ее месте случайно не оказалась малышка, я уж не знаю, каким образом туда попавшая, то…

– Я чувствовал какую-то смутную угрозу и не мог уснуть. Я в эту ночь много молился и благодаря этому точно знал, что с ней ничего не случится…

– Молились, всю ночь молились, вместо того чтобы действовать, – пробурчал доктор, взяв фужер и сделав изрядный глоток.

– Когда не знаешь, что нужно сделать, молитва является самой надежной помощью, – спокойно возразил ему Виктор и тоже поднес вино к губам жестом, напоминающим причастие.

– Кто вам это сказал, уважаемый Виктор? – язвительно взглянул на собеседника Робертс.

– Я знаю, вы врач, и совсем не ваше дело мыслить такими категориями. Если врач начинает задумываться, вместо того чтобы действовать, он перестает быть врачом и становится философом. Мне в этом смысле проще, я не заканчивал медицинскую академию и не давал клятву Гиппократа. А та клятва, которую давал я, предполагает силу молитвы.

– Да есть ли вообще у молитвы сила? – выдохнул Робертс. – Если бы я знал, что это так, разве отказался бы и я от ее применения? В конце концов, все хорошо, что помогает благому делу.

– Вы, доктор, уже могли бы и знать, – тихо парировал Виктор, – что недавно в Тибете нейрофизиолог Ричард Дэвидсон из Университета Висконсина проводил сканирование деятельности мозга буддистских монахов во время медитации. Он специально договорился с Далай-ламой, поскольку в последнее время, пожалуй, только буддисты в этом мире остались по-настоящему верующими. И ученый консилиум был вынужден признать реальную положительную энергию, исходящую в пространство при медитации.

– Ах, вот как! – искренне удивился доктор Робертс. – Я как-то упустил из внимания это событие…

Виктор слегка усмехнулся.

– Хотя упустить его здесь было трудно. Просто вы относитесь с предубеждением ко всему, что касается вопросов веры. Только ищущий в этом мире обрящет.

Робертс ненадолго задумался и посмотрел на висящие у входной двери небольшие круглые часы. Время подходило к обеду, пора было приступать к своим непосредственным обязанностям. И тут вдруг доктор заметил, что под часами висит в ажурной, свитой из веревок сеточке лимон.

– Зачем же это вы лимон на стенку повесили, Виктор? Это что, амулет какой, что ли?

– Что вы, Оливер, разве я похож на язычника? – улыбнулся хозяин. – В часах кончилась батарейка, и я, чтобы не беспокоить персонал, решил воспользоваться подручными средствами, а заодно и проверить некоторые теоретические рассуждения.

– А разве лимон может заменить батарейку? – удивлению Робертса теперь уже не было предела.

– Лимонная кислота является прекрасным источником энергии. Если в лимон вставить медную и цинковую проволочки, то одного лимона должно хватить на пять месяцев работы таких часов.

– Да что вы говорите! – восхищенно посмотрел на странного пациента Робертс. – Уж не алхимик ли вы случайно, Виктор? В жизни не видел настоящего и был бы весьма рад познакомиться, честное слово.

– Ну, если вы под алхимией подразумеваете науку о естественных законах природы, то да. И нет, если – шарлатанское знание о вульгарном превращении свинца в золото.

– Хорошо, – наконец встал Робертс, чувствуя, что визит пора завершить и сделать то, ради чего он пришел сюда. – Как всегда, приятно было с вами побеседовать, но, к сожалению, мне пора. Напоследок вынужден несколько огорчить вас, Виктор: по случаю прибытия полицейского чиновника всем пациентам запрещается покидать без особого разрешения пределы своих коттеджей. Разумеется, это не относится к походам в столовую. Нарушившие это правило автоматически окажутся под подозрением, так что рекомендую вам последовать моему совету и впредь до особого распоряжения никуда не выходить. Еще раз спасибо за гостеприимство и до свидания.

Виктор почтительно склонил голову, но промолчал. Робертс вышел. Он выяснил все, что ему было необходимо. Судя по всему, Виктор не лгал и в момент убийства действительно находился в своей комнате, молясь и пребывая наедине с Богом. Алиби, конечно же, аховое, но есть аргументы и более веские, словами невыразимые. Но, к сожалению, полицейским чиновникам на этот вид аргументов наплевать. Впрочем, может быть, и правильно, ибо кто, как не он и не они, знает, как порой бывает обманчива внешность.

После ухода Робертса Виктор еще некоторое время сидел в полной задумчивости. Он, конечно же, разговаривал с этим доктором, как с другом, или, во всяком случае, как с человеком, который призван спасать жизнь людей, а не убивать их. Однако поведение доктора и его закрытость, несмотря на явно оказанный аванс доверия, оставили в душе Виктора определенные сомнения. «А что, если эта хитрая бестия пыталась прощупать почву, насколько возможно свалить всю эту историю на меня? – подумал он. – Алиби у меня и в самом деле нет никакого. Молитвами этих людей не убедишь. И что значит, в конце концов, этот запрет на выход? Ведь по сути дела это настоящий домашний арест. Не продиктован ли он желанием предотвратить мое вмешательство в нанесение второго, более точного удара? Я ведь достаточно ясно дал ему понять, что сделаю все, что в моих силах, дабы не допустить еще одного убийства. Ладно, посмотрим, как будут развиваться события дальше. Сейчас, пока на территории нашей крепости будет находиться полиция, ничего опасного в этом направлении ожидать не следует. А там… Во всяком случае, если понадобится действовать, никакие запреты и предупреждения меня не удержат».

Виктор допил вино, встал и вернул комнату в первоначальное состояние, убрав все лишнее. Ему еще предстояло сегодня выучить несколько страниц стихотворного текста.

Едва только Робертс вернулся к себе, в небольшую квартирку, примыкавшую к приемной со стороны ворот, и вознамерился немного передохнуть, а заодно еще раз обдумать сложившуюся ситуацию, как явилась сестра Ангелика с известием, что только что прибыл полицейский чиновник, который требует немедленно принять его.

Робертса внутренне передернуло. Он крайне не любил чиновничью братию, а полицейских – в особенности. У себя в пансионе он пользовался лишь техническими средствами защиты, всегда избегая людей. Впрочем, само по себе появление полиции было еще мелочью по срав– нению с тем, что теперь стоило ожидать массу весьма сложных и двусмысленных положений. Во-первых, отнюдь не все из происходящего в пансионе можно было открывать посторонним. Заведение доктора Робертса, или, как он предпочитал называть его, пансион, являлось далеко не самой обыкновенной клиникой, да и интересы спонсоров требовали держать многое из происходящего здесь в тайне. А во-вторых, у доктора имелись и некоторые личные профессиональные секреты, в которые ему не хотелось посвящать никого на свете.