Вызов смерти - Владимир Константинов

- У нас в спорткомплексе. Здесь у меня для этого идеальные условия. Желаешь на него взглянуть?

- Нет, уже поздно. Завтра утром в восемь я буду там. Смотри, ты отвечаешь мне за него головой.

- Обижаешь, шеф. Как ежели что, так сразу что, почем и почему. А как не так, так вот тебе и пожалуйста.

- Юморист! - добродушно усмехнулся Добрецов. - Ладно, бывай.

"Все по плану идет. Все по плану. По какому-то страшному плану", всплыли в сознании строчки из стихотворения поэта Кузнецова. Поэт будто предвидел надвигавшиеся события. Как и Лермонтов:

"Настанет год, России черный год, когда царей корона упадет". А может быть, поэты действительно являются посланцами Космоса и им дано заглянуть в будущее? Возможно, возможно. Хотел бы и он туда заглянуть. А впрочем, он и без того знает, что там у него будет полный порядок. Будущее надо не только уметь прогнозировать, но и строить самому. Он умеет.

Добрецов пружинисто поднялся с кресла, прошелся по комнате. Все по плану идет. Все по плану. Что ж, за это и выпить не грех. Подошел к стенке, открыл дверцу, достал бутылку шотландского виски, наполнил рюмку, подошел к клетке с попугаем. Тот спал.

- Гена, может быть, выпьешь со мной за удачу? - сказал Добрецов, но попугай даже не шелохнулся. Просунув палец меж прутьев, он ткнул соню в бок.

- Хватит дрыхнуть. Выпей с хозяином.

В ответ Гена что-то неразборчиво проскрипел. Похоже послал его подальше и демонстративно отвернулся.

- Ну и шут с тобой. - Алексей подошел к зеркалу и, обращаясь к своему зеркальному двойнику, дурачась, торжественно произнес: - За тебя, Алик! За то, чтобы в твоей жизни все было тип-топ, а всем твоим начинаниям сопутствовала удача! Словом, будь здоров, дружище! Я очень на тебя рассчитываю.

Выпил залпом, сел в кресло, закурил. Аликом отчего-то называла его мать в детстве. Затем друзья, знакомые. С тех пор оно кочует с ним по жизни, и нет никакой возможности от него отделаться. Да он и не хочет. Имя это как маленький осколок детства, согревающий душу. Лишь в детстве он чувствовал себя тепло и комфортно. А потом... Лучше не вспоминать. "И скучно. И грустно. И некому руку подать". Может быть, и не так, но суть верна. Человек может надеяться только на себя, на себя самого и для того, чтобы чего-то добиться в жизни, должен основательно поработать локтями. И мозгами, разумеется. Это - аксиома. Все остальное - россказни слабаков и неудачников. Он, Добрецов, слишком рано это осознал и понял.

Добрецов встал с кресла, передернул плечами, будто сбросил груз воспоминаний. Пустое все это. Надо думать о деле. До заветной цели осталось сделать несколько шагов. Если получится (должно получиться), тогда он придет всерьез и надолго. Главное - в решающий момент не допустить серьезных ошибок. Он понимал, что против него играют профессионалы, но расклад сил был не на их стороне. Правда, в последнее время Предприятие понесло ощутимые потери. Приказала долго жить группа Свалова, группа Кравцова, занимавшаяся торговлей оружием. Сейчас пошла ко дну и группа Боброва. Но это ровным счетом ничего не значит. Основные капиталы, в том числе и от деятельности этих групп, надежно спрятаны в банках Европы и, он верил, очень скоро поработают на благо его страны. И никаким следователям и сыщикам до них не добраться. Не по зубам орех.

Однако пора спать. Он прошел в спальню, разделся, лег и тут же уснул крепким и здоровым сном без сновидений. Да они его и не посещали никогда.

- Вставай, алкаш несчастный! - закричал Гена и захлопал крыльями, разбудив Добрецова.

- Нет, похоже, я тебя никогда не отучу от дурных манер, - с сожалением сказал Алексей.

Сделав зарядку и выпив кофе, он вышел на улицу и направился на автостоянку, где его ожидал "девятый" "жигуль". Директор среднего магазина со средними доходами, да к тому же исправно плативший налоги, обязан был жить соответственно, не выделяться и не привлекать к себе внимания. Сел в машину, завел мотор и покатил к спорткомплексу "Спартак".

"Как там Говоров?" - отчего-то подумал. Оказывается, теперь тот работал в прокуратуре. Способный парень. Похоже, что он вот-вот выйдет на Полуэктова. Добрецов усмехнулся. Что ж, теперь пусть выходит. Тот многое ему поведает. Ха-ха. Капустин уже ждал его в своем кабинете.

Максим был на три года старше Добрецова (недавно они отметили его тридцатипятилетие), но вел себя порой по-пацански дурашливо. Познакомились они два года назад, когда Алексей только начал создавать службу безопасности Предприятия и думал о кандидатуре руководителя спецподразделения. Закончив выступления в большом спорте, Капустин, как и многие талантливые ребята, оказался не у дел. Мохнатой лапы в коррумпированной спортивной верхушке у него не было, а сам устроиться на приличную работу не смог. Помыкавшись пару лет, он сколотил группу из десяти бывших спортсменов и занялся рэкетом. Однажды они наведались ив его магазин. Там и познакомились, разговорились. После чего Алексей помог Максиму устроиться тренером, а вскоре тот возглавил спецподразделение, в которое вошли все бывшие его подельники по рэкету. Добрецов в нем не ошибся. Работал Капустин чисто и надежно. Они считались друзьями. Во всяком случае, так думал Максим, потому и допускал в отношении с боссом шутливые вольности. Но даже ему Добрецов не раскрылся. Максим считал, что он лишь представляет интересы влиятельных воротил.

- Привет, Максим! - Алексей пожал крепкую мозолистую, привыкшую к железу руку. - Где киллер?

- Киллер! - презрительно рассмеялся Максим. - Жертва неудавшегося аборта он, а не киллер. Этакий маленький сладенький юродивый.

- Не скажи. Внешность обманчива. Это один из лучших, если не лучший профессионал на постсоветском пространстве.

- Гонишь?! - усомнился Капустин. Добрецов невольно поморщился.

- Откуда этот лексикон бритоголовых ублюдков? Ты, как мой Гена, никак не можешь избавиться от дурных привычек.

- Извини, шеф! - заорал Максим, вытягиваясь во фрунт. - Как только, так сразу. Ты еще моргнуть не успеешь, а я уже тут как тут с превеликим удовольствием и обожанием.

Алексей рассмеялся.

- Ладно, веди сюда твоего "юродивого". Посмотрим, что он за птица.

Через пять минут в сопровождении Максима в кабинет на коротких ножках вкатился маленький, полный и лысый мужичонка лет пятидесяти. Он щурил глазки от яркого света и удивительно походил на Винни-Пуха из советского мультфильма. Ну очень внешне безобидный и смешной мужичок.

- Представляешь?! Насилу добудился. Вот нервы, да?! - удивлялся Капустин.

Заметив на руках киллера наручники, Добрецов нарочито строго спросил у Максима:

- Почему в наручниках?

- На всякий случай, - усмехнулся он, приняв игру шефа. - Вдруг он умеет летать. Или проходить сквозь стены!..

- Немедленно снять.

- Слухаю, вашбродь! - заорал Капустин и со всех ног бросился выполнять приказ.

Гарюнов с интересом наблюдал за происходящим, теряясь в догадках. Кто же они такие, эти рослые красавцы? Убивать именно таких великолепных самцов ему доставляло особое удовольствие. Да, но кто же они? То, что не менты, это определенно. Похоже, что за ним следили. Если это люди из службы безопасности Кудрявцева, то почему тогда дали убить Полуэктова? Пока сплошные вопросы.

С него сняли наручники, и он принялся растирать затекшие запястья. К нему подошел Добрецов и, широко улыбаясь, протянул руку:

- Рад вас приветствовать, Владислав Иванович! Всегда мечтал познакомиться со знаменитым киллером.

Гарюнов огляделся, будто ища того, кому были предназначены эти слова. Не найдя, недоуменно спросил:

- Это вы ко мне?

- К вам, к вам, Владислав Иванович.

- Это, конечно, здрасьте. - Он пожал руку красавца - Но только вы, милейший, глубоко заблуждаетесь относительно моей скромной персоны, уверяю вас. Киллер! Это надо же такое придумать! Меня как-то жена. Катя, попросила курице голову отрубить, так я и то не отважился. А вы говорите - киллер! Нехорошо так обижать человека. Бог вам этого не простит, уважаемый. Извиняйте, не знаю, как вас звать-величать.

Добрецов искренне рассмеялся, невольно восхитившись блистательной игрой Кацобаева. Однако он прав - пора переводить разговор в конструктивное русло.

- Разрешите представиться - Добрецов Алексей Владленович.

- Как же, как же, - оживился киллер. - Много наслышан. Много... Покойный капитан милиции Полуэктов Виталий Семенович отзывался о вас как об одном из самых достойнейших представителей, так сказать, молодого поколения. Рад! Очень рад познакомиться и засвидетельствовать, таким образом, личное почтение! Только что же это вы, дорогой Алексей Владленович, оказались столь немилосердны к своему верноподданному, можно сказать, рабу, этому, достойному светлой памяти, капитану милиции Полуэктову Виталию Семеновичу?

- Странное у вас понятие о милосердии, - усмехнулся Добрецов. - Ведь убили-то его вы, Владислав Иванович, а не я.

- А! Что я! - махнул рукой Гарюнов. - Я конченый и ничтожный человек, недостойный даже презрения порядочных людей. Это моя работа. Убивать людей стало привычкой. А привычки в моем возрасте трудно менять. Вы же, бриллиантовый, совсем другое дело. Вы стоите на пороге великих свершений. Так отчего же ваши люди, замечательный, вовремя не остановили мою преступную руку?