Вызов смерти - Владимир Константинов

- Коля! - заорал благим матом маленький. - Открой окно и двери, пусть просквозит.

Его приятель бросился выполнять указание. Маленький схватил полную окурков пепельницу, вытряхнул в урну для бумаг и вместе с ней умчался из дежурки. Через считанные секунды появился, поставил урну на место и заметался по комнате, закричал в панике:

- Коля, ты швабру не видел?!

- Так вон же она, - указал тот на стоявшую в дальнем углу швабру.

- Живо сделай влажную уборку, - распорядился маленький, видно старший.

- Ага. Я счас, - ответил тот и выбежал, громко топая ножищами.

Через минуту вернулся с красным, вероятно из пожарного инвентаря, ведром и принялся с ожесточением тереть грязный пол шваброй. От усердия на его полном лице выступил бисер пота. Похоже, физической работой он занимался редко.

- А вы кто ж будете? - спросил Говорова маленький.

- Я из прокуратуры, - ответил Андрей небрежно. Достал удостоверение, показал сержанту. Это еще больше убедило того, что их не разыгрывают. Он вытянулся по стойке смирно, отдал честь, отрапортовал:

- Дежурный линейного поста милиции сержант Березин. За время моего дежурства никаких происшествий не отмечено.

Теперь его глаза, кроме преданности и служебного рвения, ничего не выражали. Коля тем временем уже закончил уборку и умчался вместе с ведром и шваброй. Говоров увидел в окно вышагивающего по перрону блондина. Пора было действовать.

- Как же никаких происшествий, когда вон тот гражданин, - Андрей указал на блондина, - торгует на станции наркотиками?

- Вон тот, говорите? - Березин сделал стойку, будто спаниель перед броском за подстреленной уткой, глаза сузились. - Коля! - заорал. - За мной!

Сержанты стремглав бросились на улицу. Говоров видел, как они подскочили к блондину и, подхватив под руки, потащили в дежурку. Тот от растерянности и не помышлял о сопротивлении. Оказавшись в комнате, Березин, подступая к блондину и страшно выкатывая глаза, заорал:

- А ну, говори, козел, где ты спрятал труп?

Андрей невольно усмехнулся. Это был обычный дешевый трюк. Некоторые работники милиции считают, что подозреваемого нужно ошеломить, деморализовать, обвинив в страшном преступлении. Тогда он легче пойдет на признание. Определенная доля правды в этом есть, но лишь для отдельных людей.

- Вы что, офонарели? - возмутился блондин. - Какой еще труп?! Я сотрудник милиции.

- А я президент Соединенных Штатов Америки, - издевательски проговорил Березин.

Коля одобрил слова начальника громовым хохотом.

- Вы за это ответите, сержант!

Андрей внимательно наблюдал за блондином. Несмотря на демонстрируемое тем возмущение, он был растерян и подавлен случившимся. Возможно, он был сотрудником милиции, но не спешил предъявить служебное удостоверение. К тому же его явно нервировало присутствие Говорова. Андрей решительно подошел к нему.

- Следователь прокуратуры Говоров Андрей Петрович. К нам поступили данные, что вы здесь занимаетесь торговлей героином.

- Глупости какие, - пробормотал блондин, пряча взгляд.

- Предъявите, пожалуйста, документы.

- Но, товарищ следователь, здесь явное недоразумение. Ни о каком героине я понятия не имею.

- Разберемся. Документы, пожалуйста. Блондин неохотно полез за документами. Достал служебное удостоверение, протянул его Говорову.

В документе значилось, что капитан Камышев Валентин Афанасьевич состоит на службе в органах внутренних дел в должности старшего оперуполномоченного уголовного розыска Центрального управления милиции города Новосибирска.

- Каким образом, Валентин Афанасьевич, вы здесь оказались?

- Прибыл в командировку.

- Предъявите командировочное удостоверение.

- Ну, не совсем в командировку. Вернее, приехал навестить приятеля.

- Фамилия?

- Что? - испуганно спросил Камышев.

- Как фамилия вашего приятеля?

- Это что - допрос?! - вновь попробовал разыграть возмущение капитан. Я не намерен отвечать на этот вопрос.

И Говоров окончательно понял, что Камышев следил именно за ним, знает, с кем он встречался, уже наверняка доложил об этом своему начальству и даже получил от него приказ. Согласно этому приказу весельчак и балагур Андрей Говоров, всю свою сознательную жизнь пытавшийся оправдать свою фамилию, по пути следования в Новосибирск должен был исчезнуть как материальное одушевленное тело. Нет, есть все же на свете Бог! Есть! Это он надоумил Андрея проверить блондина.

- Вам знаком капитан Виталий Семенович Полуэктов? - неожиданно даже для себя спросил Говоров.

Для Камышева вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Симпатичное лицо его разом посерело. Не побледнело, нет, а именно посерело, будто он только что вышел на свободу после двадцатилетнего тюремного заключения. Затравленный взгляд заметался по кабинету, ища путь к спасению.

- А кто это? - жалко выдавил он из себя.

- Вот те раз! - разыграл Андрей удивление. - Как же так, Валентин Афанасьевич? Вы забыли своего непосредственного начальника? Позвольте в этом усомниться.

Говоров был очень собой доволен. Все вопросы попадали точно в цель.

Вместе с приборкой в кабинете и внешний облик сержантов тоже разительно Изменился: они ободрились, подтянулись, вдруг вспомнили, что находятся на ответственной государственной службе. Лица пылали желанием совершить подвиг. Они с интересом следили за разговором Говорова с Камышевым, понимая, что на их глазах происходит что-то большое, значительное, что они в своей заштатной провинции могли видеть лишь по телевизору.

Говорова озарила гениальная догадка.

- Это Полуэктов дал вам задание убить Трубицину?

- Что?! - вскричал в панике капитан и попытался выхватить пистолет, но был крепко схвачен сержантами за руки.

- Что, не ожидали?! - рассмеялся Андрей. - Не ожидали, что мы обо всем знаем? Мы давно за вами следим, капитан. Запираться бесполезно. Хомова и Овчаренко, которым вы заплатили десять тысяч долларов за убийство Трубициной, опознали вас по фотографии.

Последние остатки мужества покинули Камышева, и он не по-мужски запричитал:

- Я не хотел этого делать! Меня заставили! Клянусь, гражданин следователь!

Нет, он не был героем. Человек, однажды предавший, продавший долг, честь и совесть, уже не способен на поступок. Он вынужден всю оставшуюся жизнь пресмыкаться и подличать. Говорову очень нравился ход своих мыслей, да и собой он сейчас охотно любовался.

- Кто заставил? Полуэктов?

- Да. Он. Я не мог отказаться. Иначе он бы меня убил.

- Добрецова знаете?

- Кого, простите? - угодливо переспросил Ка-мышев.

- Добрецова Алексея Владленовича?

- Никак нет. Не знал. Я знал одного лишь Полуэктова и выполнял его указания.

- Ребята, - обратился Андрей к сержантам, - разоружите этого бывшего капитана нашей славной милиции и наденьте на него наручники.

Те с готовностью и даже радостью выполнили указание. Теперь у них будет право вспоминать о том, как они лично брали особо опасного преступника, большого милицейского чиновника. Эти воспоминания со временем будут обрастать все новыми леденящими душу подробностями и еще долгие годы будут согревать их вялые и серые будни.

-У вас есть бланки протоколов задержания? спросил Говоров.

- Ага. Я сейчас. - Березин из верхнего ящика стола достал бланки, положил на стол. И, с восхищением глядя на Андрея, проговорил: - Здорово вы его раскололи! Высший класс!!

- Ничего особенного. Работа, - небрежно ответил тот. Сел за стол и оформил протокол задержания. - Гражданин Камышев, вы задерживаетесь по подозрению в организации убийства Трубициной Екатерины Павловны. Вам ясно, в чем вы подозреваетесь?

Но Камышев уже не был способен к диалогу и лишь молча кивнул. Андрей записал показания капитана, дал ему их прочесть и расписаться. После чего насмешливо спросил:

- А помните, Валентин Афанасьевич, как перекрестили меня в тамбуре вагона и сбросили с поезда?

От этого вопроса Камышеву стало совсем плохо, он затрясся всем телом, а затем притворился, что потерял сознание. Но это сейчас уже не имело значения. Это не к спеху. Это потом, когда он подробно расскажет и о причинах, заставивших его это сделать, и о многом другом.

Сержант Коля притащил от начальника станции старенькую пишущую машинку "Москва", и Андрей отпечатал на ней постановление об этапировании подозреваемого Камышева в ИВС Новосибирска.

Глава 8

В одиннадцать часов вечера на квартиру к Добрецову позвонил Максим Капустин и доложил, что задуманная операция проведена успешно. Киллер убил Полуэктова и его жену, а сам с небольшой шишкой на голове упакован и доставлен по назначению.

- Где вы его содержите? - спросил Алексей.

- У нас в спорткомплексе. Здесь у меня для этого идеальные условия. Желаешь на него взглянуть?

- Нет, уже поздно. Завтра утром в восемь я буду там. Смотри, ты отвечаешь мне за него головой.