Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

Нас с матерью, всю семью за долги уже хотели того… Да уж, было плохо, а тут вы прям вовремя. Баба туда ехать договорился, чтобы отдать долг – он честный. Так бы все эти бабки, что ему отдали, вы бы всё равно на соляру потратили. Он же крут: договорился бесплатно заправку делать через Рашида. Деньги, что вы ему отдали, уйдут на погашение долга, но вам-то что? У вас всё как есть, так и осталось, ничего не потеряете. Долги-то все на отце, а вам-то, что за деньги заправиться, что бесплатно, какая разница? Аллах даст, век вместе работать будем. Лёху женим на местной, вон он всё на наших девок смотрит. А, Лёха! За сестру пойдёшь? Дети в смешанном браке прям красавеллы! В Киргизии две жены у родственника, одна русская, э-э… у неё такие гизель7, – облизнув сухие губы и цокая языком, добавил Джавдет, – прекрасные девчонки, – закончив монолог Джавдет протянул две тюбетейки в знак дружеского расположения к русским.

«Ну, блин, нифига себе, сказал себе Егор. С трудом напялив маленькую, не по размеру тюбетейку, задумчиво пролепетал Егор, пытаясь осознать сказанное.

В голове роились нестройные обрывки мыслей. Пытаясь казаться умным и проницательным, Егор, при этом боясь что-то спрашивать, замолчал, углубившись в разговор с самим собой.

«Значит так, Онур – чудак-балабол с большим стажем. Деньги взял, долг кому-то свой гасит нашими деньгами. Тут же берёт новый долг, если верить Джавдету, на ту же сумму заливает солярки. Зачем-то ещё набирает денег у родственников и загружает лишнюю машину лука, которую заправляет опять в долг… или нет, за счёт нас. Да уж, зря Лёха отдал ему около штуки баксов!» – от мрачных мыслей Егора отвлёк громкий окрик.

– Э, давай мой очки чёрный бери, одень – прямо рэкетир с России! Эй! О-ла! Какой молодчик! – Талха снял с себя тёмные очки-капельки и протянул Егору.

– Лады, давай одену! Поехали, я впереди! Праздник, барана есть! – плюнув на все сомнения, заявил русский в спортивном костюме, тюбетейке и очках, на ногах вместо стильных, присущих рекетирам кроссовок красовались тяжёлые рабочие ботинки, диссонируя с образом.

По дороге захватили Фару, он медленно брёл вдоль улицы, ведя за собой барана. Забросив турка в салон, а белеющегося барана в багажник, включили бодрую турецкую песню, она заглушила звуки из багажника и удары дороги в подвеску старого «москвича». Машина, как будто бы почувствовав общее настроение, бодро разогналась и, прыгая по выбоинам, помчала в Михайловку, изредка громко звеня неотрегулированными клапанами.

Зашли во двор, где было много людей, как знакомых, так и совсем неизвестных. На русских внимания никто не обращал, как будто бы их и не было, вернее были, но это совсем не люди, а так, домашняя скотина, не более. Несмотря, на такое странное ощущение, коммерсанты бодрились, фотографируясь на фоне барана и знакомых турок, делая вид, что у них нет разногласий между собой и всё устраивает.

– Баран-то живой, что с ним делать? – воскликнул радостный Лёха Орлов, ловко щёлкая затвором фотоаппарата.

– Сейчас всё увидишь! Да! Сам, если хочешь, горло резать будешь!

Фара схватил барана за задние ноги, стянул их верёвкой, вздёрнул животное на перекладине перед самым входом в дом и улыбнулся белыми зубами фотографу. Джавдет вынес из дома острый нож, вложил его в руку Фаре. Медленно и уверенно турок перерезал горло барану, тот даже не пытался сопротивляться: несколько раз дёрнулся всем телом, из горла в таз потекла густая алая кровь, взгляд животного испуганно застыл на своём убийце. Вскоре Фара уверенно начал разделывать тушу. Егор застыл от увиденного, подсознание сжалось в необъяснимом испуге, внутри зародилось ощущение необъятного ужаса. Алексей, напротив, был весел, радостно снимал происходящее на плёнку, приговаривая:

– Прям ритуал жертвоприношения в честь счастливой поездки!

Нарезанные куски недавно ещё живого барана бросали в эмалированную кастрюлю, в которой на днях стирал одежду Егор. Во дворе стоял гул голосов: турки обсуждали продажу машины, делили деньги, которые планирует привезти Онур через месяц назад в село.

– В меня обещал вложить! По-русски говорю, чтобы вон те несчастные понимали! – Саид кивнул в сторону русских. – Я на окраине Тараза живу, мне нужно, – рассказчик провёл ладонью по горлу, – тандыр сделать. Жена родит, будет лепёшки печь да продавать, а я бизнес мутить буду, туда-сюда ездить, крутиться! – Саид, приобняв одной рукой Онура, громко заявлял своё требование-просьбу.

Остальные при этих словах тут же начинали возмущаться или соглашаться с услышанным, махали руками, теребили друг друга за одежду, переключая на себя внимание. Русские не понимали слов, могли различать лишь силу гула, исходившего от собравшихся. Женщины, укутанные в платки, лишённые права голоса, готовили ужин – от печи потянуло жареным мясом. Мужчины, не прекращая разговора, гурьбой переместились за низкий столик, вальяжно развалились подле него, полулёжа на подушках. Принесли чайник чая, пиалы, наломали гору лаваша, шмякнули в центр стола большой кусок «Рамы», небрежно раскидали горками по числу гостей кусковой сахар и сыр- курт. Собравшиеся, разлив чай, медленно втягивали его, цедя через зубы, и, принюхаваясь, замирали в ожидании основного блюда. Наконец женщины внесли чан с бульоном и лапшой, рядом поставив чашу с мясом, которое, в зависимости от вида, было приготовлено различными способами и небрежно сброшено в одно блюдо. Дно посудины украшал золотистый жареный лук, по периметру эстетично выложены кольца свежего лука и чеснока.

– Ах ты ж, твою ж налево! – жуя бесформенный жареный кусок, сморщился Алексей, но из уважения проглотил его, быстро схватил кольца свежего лука, спешно запихал в рот, проталкивая глубже куском лепёшки. – Не помогает, а! – морщась от послевкусия, воскликнул Лёха, выпил пиалу чая и закинул в рот пару долек чеснока.

– Чё, мясцо не в то горло пошло? – жуя кусок чего-то странного и пористого, спросил Егор.

– Сам ты… Они тут всё сразу готовят, мне почка досталась с песком каким-то, тьфу, гадость… Ты, смотрю, кусок легкого жуёшь.

– Может быть, тут неясно, что берёшь, куски мелкие, бесформенные, будто бы барана разорвало на мине.

– Да уж, суперпраздник, гадость редкостная, бульон тоже на любителя. Ну, блин, и кухня, поэтому турки чуть что – сразу в кафе-мафе бегут, – вынес свой вердикт Алексей, вытащив изо рта кусок жил и незаметно завернув их в кусок газеты.

– Да не скажи, жалко, что собаки у них нет, – морщась от жуткого вкуса чего-то горького и склизкого, пробормотал Егор.

Поев, турки растянулись на большом топчане и углубились в обсуждение предстоящего дня, играя в нарды. Егор с Алексеем вышли во двор.

– Завтра, вроде как, я в Киргизию поеду, к отцу Назима – Орхану, а ты, говорят, поедешь с Онуром в Чимкент, – решил уточнить план действия на завтра Егор.

– Да,