Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

в машине с оторванным глушителем никто не хотел. Редкие встречки о чём-то предупредительно мигали дальним. Егор бросил взгляд назад: за машиной тянулся шлейф сизого дыма, как за подбитым мессершмиттом из старых фильмов о войне.

– Э! Фара, смотри, это, по-твоему, нормально? По-моему, не нормально! – дёргая за руку турка, закричал Егор.

– Да масло жрёт как конь! Ничего, тут всего чуть более десятка километров осталось, дотянем! – Фара улыбнулся, ещё больше напомнив сбитого немецкого лётчика.

Вдруг наступила тишина. Машина встала. Талха исступлённо заводил аппарат, пока не высадил аккумулятор.

– Я выйду, сниму всё на память! – Алексей радостно вышел на воздух, начав щёлкать затвором фотоаппарата «Зенит».

Далее последовал часовой кросс с машиной наперевес. Жалкие попытки завести «москвича» при помощи проезжающих казахов. Темнело, лениво поднималась луна. Становилось холодно. Фара, уехавший в Михайловку на попутке за помощью, не возвращался.

– Говорил, что надо мне пару тыщ тенге на ремонт, э! Ехать давай! – сокрушался Талха. – У меня жена молодой, ребёнок, я тут таксую на машине, а тут вы, вези вас, а деньги потом! Машина сломалась, кушать что, тоже потом? Онур всегда только обещает, зря слушаю, а ведь родственник, дядя, вроде, двоюродный матери, не помню точно!

Сумерки прорезал свет фар, около «москвича» встала «Волга» на транзитных номерах.

– Я попал: ГАИ тормознули, где документы, то-сё, взяли пять тыщ тенге! – причитал Онур. – Я помочь ехал, мясо хотел купить! Всё пропало! Завтра есть лепешка придётся!

Турок что-то крикнул водителю «москвича», тот привязал стальной трос обычным узлом к обеим машинам. Медленно и печально двинулись назад. Стало совсем темно. В «Волге» турок включил печку, тепло заполнило уютный салон. Мерное покачивание изредка прерывалось рывками, передаваемыми тросом от болтающегося сзади «москвича».

Вот и дом. Жасур, как обычно, уже раскурил папироску, запах «Чуйской долины» наполнил воздух. Уставшие путники, выпив воды, скинули обувь и молча побрели спать в свою комнату. Талха остался сидеть у печки на веранде, его била дрожь. Онур поставил на печку чайник, накинув Талхе на плечи куртку, остался с ним покурить, глядя на Млечный путь, уходящий в никуда.

Накануне сделки.

Нудно и однообразно тянулись дни. Турки суетливо бегали, мало говорили на понятном языке. Алексей, осознав бесполезность своих записей, молча сидел на солнце, штудируя Священное Писание. Егор, заложив руки за спину, прогуливался по небольшому дворику. Жена турка вынесла в огород рассаду, опёрлась на лопату и с грустью осматривала небольшой огород, не решаясь приступить к его обработке.

– Может, мы поможем? Сидеть уж невмоготу! – вскрикнул с отчаянием и просьбой Егор.

– Да бери, копай всё, потом полить побольше, мы с Медине завтра высадим, – недоверчиво отозвалась женщина. Егор взял лопату и начал перекапывать огород, вскоре к нему присоединился Алексей.

В работе время пролетело веселей. Вечерело, ещё один день прошёл в ожидании чуда, но чудо не произошло. Ужин лепёшками и маслом, белые солёные шарики сыра немного разнообразили скудное меню. Во двор вошли довольные Онур и Джавдет, отказались от ужина и налили чай.

– Сегодня приедет родственник, у него старый мерс. Сгоняете на почту завтра, аптека, в город поедем, – весело заявил Онур. – Э, радуйтесь, мы были у Рашид-узбек, он нам даёт в долг солярку и помогает с ветеринарным контролем.

– Зачем в долг, что, денег не хватает?! – недоумённо воскликнул Орлов, грозно, как конь, раздувая ноздри.

– Зачем страх лицом делаешь? У вас на две машины только хватит, а мы четыре загрузим. Ваши бабки и бабки Назима уйдут в товар и аванс водилам-чудилам, а соляру в долг Рашидка сделает! – возмущённый турок бешено вращал глазами, показывая обиду на подозрения во лжи.

Джавдет быстро заговорил, поясняя:

– Да, Рашид известный, у него в Ташкенте бизнес: он там русским червонец царский продаёт, они у него чемоданами покупают, в саму Москву везут! Он под собой золотой базар держит – большой человек! Тут у него мать в Тарас живёт, да заправки тут держит на брате – приехал за выручкой. Отец позвонил, они встретились. Ресторан, то да сё, всё обговорили, теперь быстро уедем, – произнеся длинную речь на одном дыхании, Джавдет сытно отрыгнул и запил монолог чаем.

– Да, верно. Четыре шаланды-маланды грузим по тридцать тонн. Завтра «Волга» поедем продавать и водил искать. Я Рашид знаю с ПТУ – вместе учились, он сильный коммерс. У нас тут водка делают в Чимкенте, чеченец, друг Назарбаева, так вот, он вместе с Рашидом мутил. Деньги брали, фонды создавали, заводы покупали. Да, было время… – причмокивая губами, внезапно прервал свой рассказ Онур и закурил.

– Людей Рашид жутко уважает, он каждого второго тогда опрокинул на деньги. Потом, правда, как честный открыл пункты выдачи долгов, спустя пять лет начали всё же отдавать всякой кошмой, мукой, водкой. А что, хоть так, другие вообще исчезли, и след простыл! Этот реальный, не кинул… Так, ну, или как-то так, – замялся Джавдет, не найдя нужного слова, замолчал.

– Отдавать-то кто будет? Договор подписали с кем? – внезапно вскрикнул Алексей.

– Какой договор? Вот я пишу ему, что должен, он пишет, что мне нужно выдать. По его расписке всё сделают. Если я не верну, у меня всё заберут, это же так повелось, тут вам не там! – турок отвернулся, показывая, что разговор окончен. Грозно приказал что-то жене, та метнулась на двор, вскоре принесла тушку курицы и начала её быстро ощипывать. – Я как старший ставлю задачу на завтра: ехать базар, ставим «Волгаря», должны продать. Послезавтра за деньгами к отцу Назима в Киргизию и с водилами договор заключить. И, считай, всё – грузим лук и поехали Воркута, – Онур замолчал, развернулся и быстро пошёл к тандыру. Послышались выкрики, было похоже, что что-то идёт не так.

Егор и Алексей, переглянувшись, подошли поближе посмотреть, что происходит. Онур в гневе держал в руке измятые купюры, тряс ими перед лицом вышедшего из сарая Жасура, и гневно вопрошал на русском:

– Два дня торговли, пять мешков муки ушло, а денег на четыре мешка!

– Э, зачем? Я не вор, вон, поставил тесто, мешок ушёл! Что надо! Тандыр тебе сделал, пеку, где моя доля? Сплю в сарае! Давай плати, обещал за работу треть! А!

Узбек, оказалось, неплохо мог говорить по-русски. А на просьбы Егора и Алексея: «Мой твой не понимает!» Оказывается, и понимает, и говорит не хуже, чем турок.

– Э, да я так, нервы, мы же точно говорили, треть твоя, первый месяц за тандыр – вся выручка твой! – неожиданно улыбнулся турок, притянул к себе Жасура, грубо обнял, приподняв над землёй.

В дом идти никому не хотелось, мужчины стояли возле тандыра, наблюдая за огоньками пламени, и молчали. Вот и пролетел очередной день. Наступивший сумрак внезапно разрезал свет автомобильных фар, истошный скрип металла о металл пробежал