Кровавые жернова - Андрей Воронин

Свернуть он не мог, плотный поток машин перекрывал поворот. До следующего светофора Полуянов домчался первым. Наплевав на светофор, на знаки, развернулся. Ему повезло: милиции на перекрестке не оказалось. Он потерял Марину из виду, плотное движение не давало обгонять. Антон чертыхался, махал рукой, показывая, чтобы его пропустили. Но кто же уступит дорогу? Все спешат.

"А может, показалось? – мелькнула мысль. – Когда о ком-то думаешь, так иногда случается. Увидишь знакомого на улице, а потом, приглядевшись, соображаешь, обманулся.

Но нет, это была она".

Взвизгнули тормоза, и серая «девятка» остановилась, не доехав до машины Антона нескольких сантиметров. Антон лишь отметил это в сознании.

«Куда же она? Где ее теперь искать?» – недобрые предчувствия парализовывали волю.

Одной рукой Полуянов вел машину, второй сжимал «мобильник». Телефон Марины не отвечал.

И тут у Антона вырвалось:

– Конечно же, она там! Теперь я точно знаю, куда она едет.

Громада недостроенного «Паркинга» возникла за поворотом. По пустынной улице ветер гнал раздутые полиэтиленовые пакеты, газеты, пыль.

Полуянов увидел серый бетонный забор, сетку ограждения и ярко-синий строительный вагончик. Марина с десятилитровой канистрой в руках обливала вагончик бензином. Вытряхнула на дверь последние капли.

Он выбежал из машины, когда Марина уже подносила зажигалку к скомканной газете.

– Остановись! – закричал Полуянов.

Женщина даже не обернулась. Хрустнуло колесико, и бензин мгновенно вспыхнул. Антон успел, схватив за плечи, отбросить Марину от вагончика. Тот занялся мгновенно. Волна горячего обжигающего воздуха ударила Полуянову в лицо. Он прикрылся рукой. Марина сидела на асфальте, и в черных очках на ее лице отражался бушующий огонь.

– Что с тобой? – Полуянов присел на корточки и взял женщину за плечи. Марина молчала. – Что ты сделала? Зачем?

– Разве ты ничего не понял? – тихо произнесла вдова Краснова.

– Идем отсюда, идем быстрее!

Полуянов услышал, как где-то за домами взвыла сирена. Представил, что сейчас появится милиция, пожарные, придется объясняться. Ударом ноги он забросил пустую канистру к вагончику и силой поднял Марину на ноги.

– Идем. Скорее!

Сирена звучала уже ближе. Улучив момент, Антон погрузил лицо в густые распущенные волосы женщины, вдохнул ее запах.

– Бежим! Некогда!

Машина Марины стояла посередине проезжей части, дверца открыта. Полуянов втолкнул женщину в салон на сиденье рядом с водительским местом. Марина пристегнулась, сидела, положив руки на колени. Антон вскочил за руль.

Он разминулся с милицейскими «Жигулями» буквально на несколько минут. Лишь только машина Краснова скрылась за поворотом, сирена огласила переулок ревом.

Проехав квартал, Антон остановился, – Ты можешь сказать, что с тобой?

– Я сделала правильно? – вскинула голову Марина. В ее голосе слышалась надежда на то, что с ней согласятся.

– Я даже не знаю… – Полуянов попробовал обнять женщину, но та сбросила его руку со своего плеча.

– Нельзя.

– Почему?

– Я чувствую, – она приложила палец к губам Антона. – Я хотела тебя видеть, это правда. Позвонила, а ты не отвечаешь. Эти минуты и решили все. Я поняла, чего ты хотел в этой жизни, поняла, чего хочу я.

Антон осторожно двумя пальцами снял очки с лица Марины. Глаза ее вместо голубых оказались пронзительно-зелеными.

– Что это?

– Контактные линзы. Мы их купили с Сергеем незадолго до катастрофы, я надевала их всего лишь раз. Тебе не нравится?

Растерявшись, Антон не знал, что ответить.

Он почувствовал, что перестал понимать Марину, не знает, что творится у нее в голове.

– Я так устала, – вздохнула Краснова, – устала настолько, что нет сил жить.

– Ты это брось. Я понимаю тебя. Все пройдет, ты снова ощутишь вкус к жизни.

– К этой уже нет, – мотнула головой Марина, и волосы упали ей на глаза. – Сегодня ночью я лежала одна на широкой кровати. Ты даже не знаешь, что такое спать одной. И мне захотелось вернуться в детство, стать маленькой девочкой, которой не нужно ни о чем думать. Ее накормят, о ней позаботятся, а мама утром положит новое платье. В детстве не думаешь, что станешь взрослой. Почему? – Антон гладил волосы Марины. – Какой счастливой я была в детстве!

– Я помню, ты рассказывала, как хотела стать официанткой.

– Почему обычно хочется того, чего нельзя? – спросила Краснова.

Не обращая внимания на Полуянова, она осторожно сняла контактные линзы, поморгала.

Отодвинулась поближе к дверце.

– Это из-за тебя он погиб.

– Я тоже думал об этом. Знаю, что стану возвращаться в мыслях к вечеру на берегу реки снова и снова, и каждый раз мне захочется переделать прошлое, полететь вместо него. Но это невозможно, Марина!

– Нет, – покачала головой женщина, глаза ее сделались злыми. – Я помню, как ты однажды сказал мне, что хочешь, чтобы Сергей исчез.

– Я не говорил этого.

– Но ты думал так. Не обязательно говорить, я понимаю тебя без слов. Исчезни! Уйди! – закричала Марина, и хоть Полуянов не пытался прикоснуться к ней, принялась бить его сжатыми кулаками.

Он не прикрывался от ударов, не хватал ее за руки. Он даже не чувствовал боли, хотя Марина колотила его изо всех сил.

– Уйди! Исчезни сейчас же! Я не хочу тебя видеть!

– Ты сейчас посидишь и успокоишься.

Женщина еще раз ударила Полуянова в грудь и глубоко вздохнула. Задержала дыхание.

– Я не хочу тебя видеть, – снова повторила она.

– Я боюсь оставлять тебя сейчас одну, ты немного не в себе.

– Обещаю, что со мной ничего не случится.

Обещаю как другу Сергея, такое обещание тебя устроит? Уйди, или я снова сорвусь с катушек!

Еще что-нибудь подожгу, – Марина закрыла лицо ладонями.

Полуянов вышел из машины, немного прошелся. Обернулся. Марина сидела в прежней позе.

– Сумасшедшая, – проговорил Антон. – Ничего, она успокоится. Сорвалась и снова придет в себя. Она сильная, если захочет.

Он дошел до поворота и обернулся. Марина уже пересела за руль. Полуянов проследил за тем, как она развернула машину. Ехала не спеша, ровно. Когда автомобиль поравнялся с Антоном, Марина вскинула руку.

Полуянов успокоился.

Вагончик еще горел вовсю. Только что прибывшие пожарники раскатывали брезентовый рукав. Милицейский лейтенант стоял возле машины и курил, глядя на огонь. Сторож стройки, бледный, со всклокоченными волосами, сидел на бордюре поодаль. Возле его ног лежал опустошенный огнетушитель.

Завидев Полуянова, сторож оживился.

– А вот и хозяин, – крикнул он милиционеру.

– Что ж, могу только посочувствовать, – лейтенант немного удивленно взглянул на Антона.

Обычно человек, когда горит его имущество, хотя бы поинтересуется, как это произошло.

Подбежал пожарник:

– Что у вас в вагоне?

– Стол… – начал Антон и осекся, поняв, что, добавь он: кровать, душевая кабинка, холодильник с напитками, прозвучит это глупо.

– Баллонов с газом и бензина нет? – торопливо спросил пожарный.

– Нет. Там нечему взрываться, разве что холодильник.

Загудел насос в пожарной машине. Плоский брезентовый рукав вспучился, и из брандспойта ударила тугая струя воды. Зашипел раскаленный металл обшивки вагончика, повалил пар.

– Однако, и работничек у вас, – милиционер загасил окурок. – Я бы такого сторожа со стройки выгнал. Проснулся, только когда милицейскую сирену услышал. Толку от него я не добился. Пожарники позже приехали, а я-то здесь с самого начала пожара. Сто процентов, что это поджог, снаружи горело, а не изнутри.

Вы слышите меня?

Антон как завороженный смотрел на то, как пламя исчезает под струей воды.

– Да, да, подожгли, я сам видел.

Лейтенант удивленно вскинул брови.

– Я еще раньше вас сюда приехал, – Антон показал на свою машину. – Видел мальчишку, он с канистрой был. Поджег и бросился бежать.

Я погнался за ним, но так и не догнал. А теперь вернулся.

– Вы его запомнили?

Антон неопределенно повел плечами:

– Высокий, худощавый, в джинсах и клетчатой рубашке, в темных очках.

– А лицо вы его видели?

– Нет, только со спины. Он, когда убегал, даже не оборачивался.

– Что ж, негусто. Вы кого-нибудь подозреваете? Может, он работал у вас, а вы его обидели?

– Нет, несовершеннолетний еще.

Огонь пожарники уже сбили, но вагончик продолжал дымиться.

– Я вас попрошу, напишите заявление, так будет проще.

– Зачем? Я же понимаю, поджигателя вряд ли найдут. Зачем вам и мне лишняя головная боль?

– Положено так. Если вы заявление не напишете, придется все равно возбуждать дело.

Поджог в городе…

– Ладно.

Полуянов забрался в милицейскую машину и под диктовку лейтенанта написал заявление.

Затем они поменялись ролями, лейтенант записывал его показания. Мальчишку, якобы поджегшего бытовку, Антон описывал подробно, в деталях. У милиционера и сомнений не возникло, что Полуянов его обманывает. Когда лейтенант переспрашивал, то Антон не ошибался в деталях: когда говорил, он видел перед собой Марину, ее джинсы, ее рубашку, ее очки.