Кровавые жернова - Андрей Воронин

Ткань понемногу отходила от доски, вздувалась, отлипала.

Холмогоров медленно стаскивал край полотенца. То и дело полыхали молнии, теперь уже прямо над пригорком, над Святым источником. В небе извивались, ломались яркие стрелы разрядов.

– Сейчас хлынет, – шептал Полуянов.

Полковник Брагин и специальный агент ФБР Питер Нехамес переглянулись. Связь с миром была потеряна, «мобильники» умерли и стали абсолютно ненужными.

Холмогоров вытащил из воды освобожденную икону, поднес к лицу. Полыхнула молния.

Икона стала яркой, словно художник только что закончил над ней работу.

– Прекрасная! – воскликнул доктор Рибера по-испански. – Прекрасная!

С доски текла вода, и ее капли были прозрачными, как слезы.

– Как тихо! – проговорил полковник Брагин, оглядываясь по сторонам. – Даже листочки на деревьях не вздрагивают.

– Действительно.

– Колокол замолчал, – Холмогоров глянул на купола церкви, возвышающейся над старыми липами.

– Он уже здесь, – произнес доктор Рибера.

И в этот момент где-то совсем рядом закричал петух. И застучали по земле крупные, тяжелые капли дождя. Когда крик петуха резко оборвался на самой высокой ноте, послышались странные звуки, словно в огромную пустую бочку заколачивали гвозди. Рокот и гул наплывали со стороны деревни.

– Это он! Его барабан! – доктор быстро осенил себя крестным знамением. – Он идет, слышите? Идет!

– Деревня горит! – закричал Полуянов, показывая на зарево на краю деревни. – Пожар!

Первым к деревне побежал Антон.

– И там горит! – крикнул полковник Брагин.

Молнии били в дома, в землю рядом с домами, в деревья, столбы. Грохот барабана выворачивал наизнанку, заставлял жадно хватать воздух открытыми ртами. Так бьется рыба, выброшенная на берег.

Брагин пытался дозвониться по своему мертвому «мобильнику», но безуспешно.

– Что здесь вообще происходит? Чертовщина какая-то!

– Хуже, полковник, – прошипел Питер Нехамес, глядя в спину шагающего Холмогорова, – намного хуже.

– Вот же угораздило меня уйти в Интерпол!

Сидел бы сейчас в своем райотделе, ловил преступников и горя не знал. Все ясно и понятно.

Украл – отвечай. А здесь колдуны, Гаити, Буду. Чертовщина!

– Спокойно, полковник, не кричите, – остановил его специальный агент ФБР. – Все скоро кончится. Правда, не знаю, хорошо или плохо.

– Плохо, – уверенно сказал полковник.

Молния сверкнула над церковью. Дождь еще не превратился в настоящий ливень. Наполненные влагой тяжелые тучи висели над миром абсолютно неподвижно. Возможно, если бы ветер тронул эти тучи, то хлынул бы ливень. Но ни малейшего дуновения, полный штиль. Лишь плыл рокот барабана, да сполохи молний озаряли окружающий мир призрачным светом.

С церкви упал крест, вздрогнул колокол.

Илья Ястребов шагал в своей черно-фиолетовой накидке на голое тело. Зажимая под мышкой барабан, босой, с окровавленным ртом, он двигался по деревне все с той же приклеенной к лицу улыбкой.

Они шли навстречу друг другу – колдун Вуду в шелковой накидке и мужчина, прижавший к груди образ Казанской Божьей матери. Справа от советника Патриарха Андрея Холмогорова в уже потемневшем от дождя белом костюме с мрачным лицом двигался доктор Рибера. Остальные словно прятались за них.

Холмогоров и доктор Рибера увидели фиолетовое пятно, вспыхнувшее на долю секунды на темной пустынной улице, на другом конце которой горело несколько домов. Холмогоров и колдун Буду даже не замедлили шаг.

Когда между ними осталось десятка три шагов, полковник Брагин выхватил пистолет, вскинул руку и выстрелил в воздух.

– Стой! – закричал он. Руки вверх! Буду стрелять!

Длинные пальцы Ильи Ястребова все так же быстро прикасались к коже узкого барабана. Он все так же продолжал улыбаться и, пританцовывая, двигаться вперед.

– Стой! – еще раз крикнул полковник Брагин, целясь в колдуна.

– Стреляйте, полковник! – крикнул специальный агент ФБР.

Полковник трижды нажал на курок табельного пистолета. И трижды сухой щелчок осечки был ответом на движение указательного пальца.

– Да черт тебя подери! – бледнея, Брагин остановился.

Лишь Холмогоров и доктор продолжили движение.

На мгновение пальцы Ястребова оторвались от барабана. Прямо над головой Холмогорова изломалась стрела молнии и ударила в землю.

Холмогоров и доктор Рибера продолжали идти. Лицо советника Патриарха было белым как мел, глаза горели. Он держал икону, как держит щит воин, выронивший в схватке меч.

Еще раз ударила молния, воткнувшись в землю фосфорически сверкнувшим острием.

Гигантский негр схватил Холмогорова за локоть, выставил вперед кулак, из которого торчал золотой крестик четок. Негр смотрел в лицо колдуна, смотрел не мигая, широко открытыми глазами.

Расстояние между ними сокращалось с каждым шагом, с каждой секундой. Казалось, ученик Жоржа Алатура пройдет сквозь Холмогорова и доктора Рибера, как сквозь дым, словно они не представляют для него никакой реальной угрозы.

– Уйдите! – воскликнул Ястребов гортанным голосом.

– Изыди, – прошептал советник Патриарха, и ему по-латински вторил доктор Рибера:

– Изыди, нечисть!

Ястребов остановился, перестал стучать в барабан, запрокинул голову и взглянул на небо. Шелковые складки полыхнули. Доктор Рибера увидел, что на ноге Ястребова отсутствует палец.

– Изыди, – прошептал он и тяжело вздохнул, словно держал на плечах многопудовый мешок с зерном или могильный камень. – Изыди! – из последних сил выставив вперед золотой крестик, произнес негр.

Ученик гаитянского колдуна воздел в небо правую руку, и Холмогорову показалось, что рука колдуна достает до черных, низко висящих облаков. Колдун щелкнул пальцем, и где-то высоко за пологом туч раздался раскат грома такой силы, что Холмогорову показалось: земля, как орех, раскалывается надвое. Затем сверкнула молния, и Андрей Алексеевич, выставив вперед икону Казанской Божьей матери, смог только воскликнуть:

– Господи, помоги!

Полыхнула молния такой яркости и такой силы, что стал виден каждый листок, каждая песчинка и травинка. Стрела, летящая в Холмогорова, остановленная святой иконой, почти над самой головой изломалась, метнулась в сторону и вошла во вскинутую руку Ястребова. Тело его судорожно дернулось, фиолетовый шелк накидки вспыхнул.

Когда дым рассеялся, на песчаной деревенской улице остался лишь силуэт, будто высыпанный черным песком. Рядом, в двух шагах, догорал длинный узкий барабан.

И тут хлынул спасительный ливень такой силы и мощи, что смог погасить начинающийся в деревне пожар.

Холмогоров стоял на месте, прижав икону к груди, прикрывая от ливня полой пиджака.

Полковник Брагин протер глаза и посмотрел на мокрый пистолет. Доктор Рибера улыбался, подставив дождю лицо.

Антон Полуянов сидел на траве, на обочине дороги. Обняв колени и уткнувшись в них лицом, он плакал. Обращаясь к Холмогорову, доктор сказал:

– Он всегда пользовался чужими желаниями, материализуя их.

– Кто? Ястребов? Жорж Алатур? – переспросил Холмогоров, – И он, и его учитель, и учитель его учителя.., тоже. Ястребов оказался способным учеником. Но он так и не понял, кому служит. Он считал, что служит дьяволу.

– Но дьявола не существует.

– Зато есть его слуги. Дьявол – темные людские желания.

– Надо вернуть икону в храм.

Сказав это, Холмогоров развернулся и под .проливным дождем зашагал к церкви.